– Ага, я тебя тоже люблю, братан, - отозвался Датч Вензел.

Его рука всё ещё была перевязана, но он показал, что пальцами шевелить уже может.

– Там решили, что нефиг тратить грузовое место в корабле на материк, поэтому я здесь.

– Рад тебя видеть. Рад видеть любого, кто знает, куда нужно прятать жопу. Кого-то, кто восполнит потери.

Лес рассмеялся.

– Когда меня призывали в 1918, говорили о том же.

– И разве они не правы?

Лес аккуратно ткнул его кулаком в голову. Вензел огляделся.

– Ё-моё, мы же здесь всё зачистили, да?

– Это точно, бля, - не без гордости ответил Диллон.

Дворец Иолани уже никогда не станет прежним. Примерно половина здания обрушилась. Впрочем, кому-то удалось вытащить из-под развалин флагшток. На нём вновь развевалось звёздно-полосатое знамя. Лес решил, что скорее он начнёт торговать в аду тёплыми кофтами, чем здесь вновь появится флаг Гавайских территорий. Всё, что было связано с марионеточным королём, быстро становилось непопулярным.

Ратуша Гонолулу на востоке выглядела ещё хуже. Здание построено недавно, поэтому оно было гораздо крепче древнего дворца. Япошки превратили его в настоящую крепость. Когда артиллерия и танки сравняли его с землёй, морпехи и солдаты принялись зачищать то, что осталось огнемётами и штыками. Там тоже развевался американский флаг. Лес был рад видеть там знамя своей страны, но участвовать в боях за ратушу не согласился бы. Он и так их достаточно повидал.

Остальной Гонолулу выглядел не лучше. Даже в устоявших домах зияли дыры. Япошки из каждого куска камня пытались создать непреодолимый рубеж. Под раздачу попадали и гражданские, отчего вонь в воздухе была ещё сильнее.

Лес вздохнул, размышляя о том, что осталось от притонов на Отель-стрит. Мало чего.

– Город уже никогда не станет прежним, - сказал он.

– Весь остров уже никогда не станет прежним, - поправил его Датч Вензел.
– Ананасы? Сахарный тростник? Всей этой херни тут уже и не найдёшь. Кругом только рис. Доулы пойдут по миру.

Он рассмеялся собственной шутке. Лес тоже.

– Кто сейчас будет о таких вещах переживать? Кто займётся уборкой всего этого бардака? Всех волнует лишь подготовка к обороне острова. Хикам и Уилер снова работают, поэтому авианосцы тут надолго не задержатся. Кто ж знает, когда мы сумеем восстановить Перл Харбор.

– Мне не рассказывай, - сказал Датч.
– Там столько мусора, и нашего и японского. Выгоревшее топливо, разбитые ремонтные доки... Нескоро починят.

– Полагаю, так.

Лес закурил, чтобы отогнать вонь дыма сигары приятеля. Он посмотрел на северо-запад.

– Так или иначе, надо выкинуть этих гадов с Мидуэя и Уэйка, особенно с Мидуэя. Грохнуть Стиральные Машины Чарли* будет совсем не жаль.

"Бетти" с Мидуэя легко могли долететь до Оаху. Раз в несколько ночей в небе появлялся гул, падали несколько бомб, затем самолёты улетали обратно. Налёты эти никакой опасности не представляли... пока одна из бомб не падала вам на голову.

Вензел кивнул.

– Ага, чем раньше начнём, тем лучше. А закончим там, пойдём дальше, вот и всё.

– Куда бы мы, блядь, не сунулись, там понадобятся морпехи, - весело произнёс Лес.

Датч Вензел снова кивнул. Оба посмотрели на запад, в сторону островов, названий которых и опасности которых они пока и знать не могли. Лес выпустил облако дыма.

– Интересно, сколько нас останется, когда война закончится? Надеюсь, достаточно.

Датч опять кивнул.

При захвате Оаху в плен попало лишь несколько сотен японских солдат и матросов. Американцы держали их всех в лагере в Перл Сити, на северном краю Перл Харбора.

Ясуо Фурусава полагал, что сделано это было ради того, чтобы пленные видели, как они работают. Возвращение Перл Харбора в строй заняло бы у Японии годы, если бы она вообще когда-нибудь за это взялась. Фурусаве эта работа казалась невыполнимой. Американцы привезли сюда больше техники, чем можно было найти на всех японских островах. Ещё они привезли тонны топлива, хоть им и пришлось тащить его аж с материка.

И работа шла. Затонувшие корабли были подняты. Некоторые утащили на ремонт. Другие распилили на металлолом. На берегу и на острове Форд появлялись дома. Всё происходило так быстро, что ефрейтору увиденное казалось каким-то фильмом на быстрой перемотке.

– Мы и не знали, насколько они сильны, пока не начали с ними воевать, - мрачно произнёс он, стоя в очереди на обед.

Даже еда здесь демонстрировала мощь США. Как пленный он ел гораздо лучше, чем как солдат японской императорской армии. Фурусава помнил, как и чем его страна кормила американских пленных, и как те потом выглядели. Сравнение было пугающим.

Пленный, что стоял перед ним, лишь пожал плечами.

– Какая теперь разница?
– спросил он.
– Какая вообще уже разница? Мы опозорены. Наши семьи теперь будут вечно нас ненавидеть.