Шрифт:
Молча наблюдала, не решаясь почему-то высмеять или усомниться. Сейчас я как будто бы вернулась в детство, когда отчаянно верилось в волшебство и магию.
«Хочу чудес!»
— Пей, внученька,— ба налила чай в две глиняные кружки, расписанные старинными символами и симпатичными цыплятами, — пей.
Замотавшись в простыню, уселась за стол, где вместе с чаем на белой скатерти стоял мёд, пироги, малиновое варенье. И так было уютно, тепло и спокойно, как давно не было.
– А это, — бабуля протянула тоненькую цепочку с аккуратным медальоном, — подарок. Как будешь в логове том кощеевском, носи не снимая. Там — ткнула пальцем на медальон, — адамова голова, корень сильный, чародейский, поможет нечисть затаившуюся и вражескую увидеть. Убережет.
— Спасибо, родненькая, — чмокнула бабулю в морщинистую щеку, — хорошо, что трава, а не зуб, да?
Бабушка шутку не оценила, покачав головой.
– Пей сбор да спать укладывайся, — ворчливо поторопила она.
Сделав осторожный глоток, приготовилась к тому, что странный чай будет горчить, ведь столько там было намешано с щедрой бабкиной руки, но к удивлению, он был практически прозрачным, сладковатым и очень ароматным.
– Хор-ро-о-шо-о, — протянула, довольно жмурясь. — Осталось только выспаться.
К ночи, нежданно негаданно, разразилась гроза и когда я, разморенная, лежала в теплой постельке, почти провалившись в сон, в грозовых всполохах чудилось мне странное: и сон то был, и не сон одновременно. Встать хотела, но не могла, слово сказать — а язык будто бы к нёбу прилип. Зато видела и слышала ясно, словно что-то дополнительно во мне подключили: по моей комнате деловито выхаживал Васька, за ним бочком, периодически сбиваясь с шага и подпрыгивая, плелся Яким. Котейшество раздраженно дергал хвостом, ворча:
– Где вы Ягу размалеванную видели? Понабивала претани* (прим.автора: — "претани" (Pretani), кельтское слово, означавшее "раскрашенный", "татуированный"), небось и на срамных местах пустого места не оставила. Ну не дура ли? — спрашивал он ворона, — вот скажи, ну какая она знающая? Магии в ней на ноготок, а дури на целую голову!
Но ответил ему не птиц, а как будто бы сам дом, почему-то женским голосом:
– Всё равно наше дело беречь девочку, навь не отпустит, как только почувствует, да и остальные… охочие. В наши дни ребенок Иноземья — редкость и ценность, самое дорогое сокровище обоих Миров. А она молодая еще, не инициированная. Вот поживет, воздухом нашим подышит, да по дорожкам побродит — вернется всё. Не серчай, Васиссуарий Венедиктович, всему свое время. Что до претани, так сами мы и настояли, вон заговорный щит держит как, комар носа не подточит.
Васька горестно, совсем по-человечески, вздохнул:
– Ну на кой ляд остальное-то домалёвывать было?!
– Мода такая, — важно добавил Яким.
– Мода-а.
– Тьху, а ты, смотрю, экспертом заделался, а, Яким? — котейшество не то плюнул, не то чихнул. — А завтра она в гнездо разврата пойдет, между прочим! Там таких — кукол размалеванных, через колено и …
– На руку всё, хорошая маскировка, батюшка, — пророкотала изба. — Никто не поймёт сразу, а нам время на подготовку. Девочка не пустоголовая, вон сколько годков-то набежало, а душа и тело чисты, мужчины не знавши.
– Кто знает, к добру ли, — продолжал ворчать пушистик. — Так ее ценность еще больше возрастает. Одна надежда на то, что хоть тут поможет размалеванность ее, — кот прыгнул на кровать, и приложив лапу к моему лбу, словно мерял температуру, заглянул в осоловевшие глаза, изрёк, — спи, малохольная, рано тебе слушать разговоры древних. Спи.
«Чудно-о, — подумалось мне напоследок, перед тем как я действительно провалилась в сон»
Любииииимые, дорогие читатели. Пожалуйста, оставляйте комменты. Это очень и очень важно на старте новинки!Поддержите авторов!
Глава 2.1
В то же время, загородный комплекс “Кости”
Кир
– Ки-ир, а может в баньку вместе? Агриппина никак? (прим.автора: Агриппина — у древних славян этот день считался преддверием мистического праздника Ивана Купалы.)
Вот всё было хорошо в Ганне, кроме навязчивости. Иногда казалось, что она прилипла к заднице, как тот самый банный лист и отодрать её никак не удавалось. Вру, отодрать-то доводилось уж ни раз, потому может и приелась эта ее безотказность. Довольно трудно хотеть то, что можешь получить каждую минуту, легко, без каких-либо усилий.
– Прости, детка, — накрыв её руки на собственной груди, сделал над собой усилие, чтобы раздражение не отразилось на лице. Невеста, это тебе не шлюха подзаборная, тут хочешь — не хочешь, приходится и уважение проявлять, и себя сдерживать. Последнее я не любил, надо сказать и удавалось это мне крайне плохо.
– У нас с ребятами мальчишник по такому случаю. Ты, может, мне веник собрала, как будущая жена?
– Заговоренный на удачу! — Губы тронуло лукавой улыбкой. Ганна, тщеславная и гордая, как все представители ее рода, очень любила напоминание, что наш союз дело решенное и мы всенепременно поженимся вскорости.