Шрифт:
– Ну, брат, завтра твой праздник. Зови приятелей, веселитесь.
Николай звал своих товарищей и веселился с ними, а на прощание дарил лакомства, привезенные отцом.
Теперь было не до елки. Отец погиб, мать не работала, болела.
…
Под Новый год Николай лег спать раньше обычного. А в 10 часов вечера в окно кто-то постучал.
– Войдите, – раздался приглушенный голос матери.
Вошли Маня и Вася.
– Тетенька, – шепотом проговорила Маня, – с нами пришли еще двое ребят. Мы хотим елку украшать для Николая.
Мать пыталась приподняться. Вася заметил:
– Вы лежите, а Николай пусть спит. Мы потихоньку.
– Ох, родные мои! – шептала мать, силясь слабыми руками обнять Васю, стоявшего возле нее.
Ребята внесли большую пушистую елку и два узла с игрушками и подарками. Елка вышла богатая. Даже на осунувшемся лице матери появилась улыбка, она оживилась. Ребята, взяв друг друга за руки, любовались нарядной елкой и вдруг запели.
Николай проснулся. Сначала он не понял, что происходит в доме. Маня и Вася подбежали к нему, подхватили его под руки и закружились по комнате. Мать смотрела на них, и слезы радости текли по ее исхудавшим щекам».
«Мы поддерживали постоянную связь с Марфинским госпиталем, в котором каждый выходной день давали концерты, приносили подарки, дежурили в палатах.
…
Вася Фролов, член комитета комсомола, шефствовал над палатой, где лежали воины с ампутированными конечностями. С первых же дней у него завязалась дружба с младшим лейтенантом Павлом Козловым. Козлова ранило в ногу, раздробило кость, и врачи вынуждены были отнять ногу.
Козлову было двадцать три года. Несмотря на серьезную операцию, он не падал духом: был бодр, весел, много шутил с Васей, рассказывал ему боевые эпизоды из фронтовой жизни. Молодой лейтенант был награжден тремя орденами. Затаив дыхание, Вася слушал его волнующие рассказы о боевых подвигах товарищей. О себе он избегал говорить. А когда Вася спрашивал, за что он получил награды, Козлов, улыбаясь, отвечал, обычно:
– За выполнение боевых заданий командования.
Когда Вася приходил к бойцам с патефоном, мгновенно прекращались разговоры, наступала тишина, и звуки музыки, разных песен наполняли палату. Раненные тихо напевали знакомые мотивы любимых песен.
Нередко Вася приходил в палату с тетрадями, карандашами. Бойцы говорили в шутку:
– Письмоносец пришел, приветствуем! И Вася садился писать письма. Иногда он приносил интересную книгу и читал бойцам.
Особенно любил Вася слушать рассказы лейтенанта Козлова о героических делах школьников. Некоторые он даже записал.
…
Возвращаясь из госпиталя домой, Василий подробно рассказывал отцу и матери о героических подвигах Козлова и его товарищей.
Во время одного из посещений госпиталя Вася спросил у лейтенанта:
– У вас родные есть?
– Нет, Вася, расстреляли фашисты. – И лейтенант рассказал, как враги расстреляли его отца и мать за то, что они отказались прислуживать гитлеровцам.
– Гордые у меня были родители. Когда я уходил добровольцем в армию, отец и мать сказали мне: «Если будет нужно, сынок, погибни в неравном бою, но род наш не опозорь», Эти слова я пронес в сердце от Волги до Одера. И как обидно, Вася, что теперь уже не могу быть на линии огня.
Однажды Козлов сказал Васе:
– Ну, друг, меня через два дня выпишут. Придется нам с тобой расстаться. Привык я к тебе …
Вася тоже привык к Козлову, и, когда он услышал эти слова, ему сделалось грустно, на глазах невольно показались слезы.
– А куда вы теперь поедете?
– Да, признаться, еще и не задумывался. Мне теперь все равно. Родные погибли, а знакомые почти все на фронте.
Придя домой, Вася подробно передал родным свой разговор с Козловым и попросил согласия на то, чтобы Козлов пожил у них, пока устроится на работу.
– Очень хорошо! Пожалуйста, сынок, – ответила мать. – Пусть приходит к нам и живет».
В своей книге В. И. Лынский написал и о таком случае: «Однажды (это было в воскресный день) группа комсомольцев, в том числе М., отправились на канал имени Москвы. Они взяли лодку и решили покататься. Вдруг кто-то из ребят неосторожно накренил лодку, и она перевернулась. Один из комсомольцев плохо плавал и стал тонуть. Единственный человек, который мог бы ему помочь, был комсомолец М., так как в это время другой комсомолец, Вася Фролов, помогал девочкам добраться до берега. Но М. вместо того, чтобы помочь тонущему товарищу, поплыл прочь от него к берегу. Вася Фролов, видя, что комсомолки в состоянии сами доплыть до берега, бросился на помощь товарищу и спас его».
II
В Сухаревской средней школе мой отец учился до марта 1945 г., был членом комитета ВЛКСМ, председателем учкома (ученического комитета) школы.
Окончив 8 классов и еще I полугодие 9 класса мой отец стал работать учеником-механиком на заводе №9 Министерства легкой промышленности СССР.
В августе 1945 г., поступив на учебу в Московский политехникум имени Моссовета, ушел с завода. В техникуме мой отец избирался членом комитета ВЛКСМ.