Возможности были безграничны. Но Селин все еще была такой хрупкой после того, что они пережили в замке — в котором они были задействованы, чтобы поймать убийцу, — что до сих пор она не могла представить сестер как пару провидиц.

Амели не хотела давить на нее и решила не использовать свою новую силу, пока Селин тоже не будет готова.

Но все это оставило Амели ни с чем, чтобы защитить и ничего не делать.

Вдобавок к тому, что она чувствовала себя бесполезной, она начинала чувствовать беспокойство — и это только злило ее на себя за то, что она недостаточно ценила их удачу.

— Доброе утро, лейтенант, — раздался голос у нее за спиной.

— Доброе утро, Саймон, — отозвался знакомый голос.

Амели замерла перед рыночным прилавком, где она стояла.

Она медленно повернула голову и увидела лейтенанта Яромира, входящего на рынок в кольчуге и коричневом плаще. Он еще не заметил ее. Теперь его приветствовали и другие жители деревни. Яромира очень любили люди, которых он защищал.

Что он здесь делает, просто гуляет по улицам? Лето было ужасно тихим. Возможно, ему было скучно, как и ей.

Слегка пригнувшись, Амели не могла не смотреть на него несколько мгновений.

Ему было лет тридцать, и он не отличался особой красотой, но носил маленькую козлиную бородку вокруг рта и держал свои светло-каштановые волосы завязанными на затылке. От обветренного лица до шрамов на руках, большинство элементов его внешности выдавали в нем профессионального солдата. Он был высок, силен и, казалось, чувствовал себя комфортно в своей собственной шкуре. Однако он был также высокомерен и слишком любил все контролировать, и он сделает все — все — что сочтет необходимым, чтобы защитить принца Антона.

И мнение Амели о Яромире, и ее отношение к нему были одинаковыми. . сложными. По правде говоря, между ними не было никаких отношений, но он намекал, что предпочел бы изменить такое положение вещей.

Поэтому при мысли о том, что он пойдет на рынок, она сделала единственное, что могла сделать, — бросилась за прилавок, чтобы спрятаться, пока он ее не заметил. Да, это было трусостью, и она это знала, но встретиться с ним на улице было бы гораздо хуже.

Ей пришлось вежливо поприветствовать его несколько раз, когда Антон настоял, чтобы сестры пришли в замок на банкет, но как только формальности были закончены, она смогла избежать разговоров с Яромиром из-за различных мероприятий, которые происходили в толпе, таких как все ели слишком много еды или неизбежные карточные игры, которые последовали.

Здесь, на рынке, в одиночестве, у нее не будет предлога не заговорить с ним, если он подойдет к ней.

Поэтому — хотя ей было отчасти стыдно за себя — она присела за прилавком продавца шерсти и выглянула на улицу.

— Что ты делаешь, девочка? — спросил стареющий продавец шерсти.

— Тихо, — сказала ему Амели. — Я не хочу, чтобы меня кто-то видел.

Он бросил взгляд на улицу. — Лейтенант? Вы нарушили закон?

Все здесь называли Яромира «лейтенант», как будто это был какой-то титул. Он имел власть над всеми, кроме князя Антона. Ему это нравилось.

— Нет, — ответила Амели. — Я просто не хочу с ним разговаривать, -

старик поднял бровь.

Но он не успел ответить, так как со стороны внешних деревенских ворот послышался громкий шум. Амели поднялась с корточек, чтобы посмотреть, что происходит.

По узкой мощеной улочке прямо к рынку мчался всадник, подгоняя лошадь слишком быстро, чтобы можно было считать ее в безопасности за стеной, окружающей деревню и замок. Население здесь было многочисленным и компактным. Людям не разрешалось скакать галопом по улицам.

Но всадник не замедлил шага. Жители деревни закричали и бросились врассыпную. Несколько тележек с фруктами были опрокинуты, а он все шел и шел.

Амели стояла, гадая, что сейчас произойдет, когда она увидела, что Яромир встал прямо на пути всадника.

— Стой! — приказал он.

Что за показуха, подумала Амели.

Всадник отчаянно пытался остановить коня и едва не врезался в Яромира, прежде чем тот успел остановить чудовище. Яромир даже не вздрогнул.

Именно тогда Амели наконец заметила, что всадник был одет в кольчугу и темно-коричневый плащ: цвет, который носили стражники принца Ливена, который был отцом Антона и Дамека, а также нынешнего главы дома Пален.

Хотя всадник тяжело дышал, но, разглядев Яромира получше, он наклонился и что-то сказал с напряженным выражением лица. Амели не могла расслышать, что было сказано, но глаза Яромира расширились, и он, казалось, совсем забыл об общественном беспорядке. Повернувшись, он велел всаднику следовать за ним, и они оба направились к замку.