Проглотив собственный крик и тошноту, оказалась на улице.

Села на лавочку.

Теперь окончательно некуда идти!

У меня не было любви к этому парню. Но он был моим другом… У Вавилы и Кристовского своя война. Я не имела к ней отношения. Могла стать случайной жертвой… Но теперь. Без Юли. Без Сашки. Это была моя война. И пусть я начинающая ассистентка медиума, а Вавила великий некромант… но ему понадобится много сил, когда я с ним встречусь!

— Мария Наумовна, здравствуйте, — я решила позвонить Лисович, чтобы предупредить… Мало ли вдруг Вавила решит, что я могу пойти к ней.

— Варечка! Дорогая! Прячься! Великая тьма поднялась из преисподней. Кто-то высушивает медиумов и их учеников, забирая их силу. Я сегодня узнала о пяти погибших…

«Интересно это с учетом Юли и Сашки?» — подумала я, но вслух спрашивать не стала.

— Спрячься, куда можешь, нашим никому не звони пока, чтобы не засветиться, через неделю будет большой круг. Скорее всего приедут из международных наблюдательных органов равновесия. Будут разбираться, — «успокоила» меня наивная старушка.

«Через неделю! Через неделю от нас тут уже ничего не останется!» Но вслух я ей ничего говорить не стала, вежливо попрощалась и пожелала всего самого доброго. Так. Ну что же, как говорится, если хочешь что-то спрятать, то положи его на видное место. Если Вавила идёт за всем — или по крайней мере многими — городскими магами, то у меня осталось только одно безопасное место.

Входя в офис Кристовского, размышляла: Вавила убил Сашку, потому что знал, что я к нему приду и решил напугать меня или Глеба? Или он просто собирал «дань», а парень попался ему под когти случайно. Не факт, что я найду ответ на этот вопрос. Я заварила себе кофе, достала с полки книгу, это оказались похождения какого-то малоизвестного европейского медиума-пилигрима и погрузилась в чтение. Не заметила, как уснула. Проснулась от мявканья кота.

— Привет, дружок! — я искренне была рада его видеть.

Чтобы не выходить на улицу, позавтракала тем, что было в шкафу: немного печенья. Но всё равно подкрепилась. Так, надо постараться растянуть пачку на день. Выходить на улицу или заказывать доставку не хотелось, мало ли кто придёт на вызов. «Хорошая новость» была в том, что аппетита не было. Полдня занималась текущими делами, навела порядок в лаборатории, промыв пробирки от всех испорченных настоёв. Теперь по крайней мере было ясно, в чём причина столь внезапного провала. День тем временем перевалил за середину. Сама я решила не звонить Глебу, но мысли всё равно постоянно возвращались к боссу. Наконец телефон сам проснулся от звонка. Конечно, это был он.

— Привет! Ты в безопасном месте?

— Да. Я в нашем офисе.

— Что?

— Ты знаешь, что в городе кто-то! И я уверена, что ты без труда догадаешься, кто именно убивает медиумов. При том всех: и белых, и черных, и многие из них вообще не причастны к вашей виндетте! Так что здесь я по крайней мере могу быть полезна! — не выдержала я и вылила на шефа все свои мысли.

— Хорошо, — вдруг согласился Глеб. — Только спрячься хотя бы в моей спальне. Она лучше защищена, не торчи в лаборатории как мишень в окне.

— Ладно. Но у меня нет ключа.

— Там не заперто. До встречи.

Гудки. Я посмотрела на погаснувшей стеклянный экран. Что? Всё это время я могла увидеть спальню Глеба и утолить своё женское любопытство, просто толкнув дверцу? Серьёзно? Подхватив историю про пилигрима так и сделала. Кот юркнул за мной.

Почему-то личная спальня Кристовского представлялалась мне изысканным будуаром с огромной кроватью, украшенной балдахином и десятком мягких подушек, ковром на полу, может быть, даже медвежьей тушей и какими-нибудь дорогими картинами времён Ренессанса. Подлинниками, естественно. В действительности это была келья стоика. Скромные светлые стены, односпальная кровать в углу, аккуратно заправленная полосатым пледом. Единственная необычная вещь — террариум со змеёй в углу. Ах, вот кому предназначались мышки в лаборатории. Больше осматривать было особо нечего: узкий шкаф, небольшой комод с тремя ящиками, зеркало. За его край закреплена выцветшая газетная вырезка: на старинном снимке бравый офицер в форме. Я узнала в нём Глеба. Конечно, во времена войны он сражался против фашистов. Человек не смотрел в кадр, его взгляд блуждал где-то над кронами деревьев. Зачем он пошел, знал же, что в любом случае выиграем. Или нет? Прилегла на кровать. Плед знакомо пах горьковато-лимонным ароматом с привкусом мяты, пролистнув пару страниц задремала под урчания кота, составившего мне тёплую компанию. Проснулась от опять звонившего телефона. Кто поставил будильник? На экране было написано Глеб: входящий вызов. Ёлки! Нажала зеленый круг приема, запыхавшийся голос спросил:

— Что делаешь?

— Ничего, — постаралась выровнять тон, почему-то признаваться, что сплю в его кровати пока мир (или по крайней мере та его часть, где балансируем мы) вот-вот рухнет в бездну не хотелось.

— Мне нужна твоя помощь.

— Конечно, что я должна делать.

— Мне необходимо, чтобы ты съездила к Оксане. Я сейчас скину тебе её адрес. Помнишь же? Белую ведьму?

— Конечно!

— Она тебе даст. Кое-что. Мне нужно, чтобы ты привезла это к валуну Дзеду. Знаешь его?

Конечно, я знала этот камень. Огромный, когда-то он лежал на берегу реки, возле него рос дуб, а подле сидел старец-жрец. Он жёг костёр, люди приносили жертвенные дары камню, и тогда он исполнял их желания… Языческий камень оставался местом культом даже через девятьсот лет после распространения Христианства. Огромный и сильный, многие люди верили в его осязаемую мощь больше, чем в невидимые небесные материи. Сегодня он находился в музее под открытым небом, куда были собраны самые знаменитые языческие камни из всех регионов. Именно там Глеб назначил встречу.