Я гляжу на бородача, удивленная мрачной искренностью его хмурого лица. Он говорит всерьез. Остров шутки шутит. Механик приехал с большой земли, из Девона, но и там наслышаны о суевериях, распространенных на Люте. Очевидно, в Девоне в них тоже верят.

Нет, скажем так: он верит. Не вполне достаточный объем выборки для полноценного исследования. Интересно, какие еще местные легенды он считает правдивыми?

Погодите-ка. – Хью рывком разворачивается и показывает за спину механика, на его собственную небольшую моторку, привязанную рядом с катером. – Есть же ваша лодка.

Механик бледнеет, это видно даже под зарослями бороды.

– Сколько? – Хью начинает рыться в карманах – можно подумать, он когда-либо носил бумажник. Смотрит на меня безумным взором. – Нина, сколько у нас с собой наличных?

– Я… то есть мы… можем выписать чек, – поспешно предлагаю я.

– Мы выпишем чек, вот как мы поступим.

Назовите цену.

Механик берется за подбородок.

– Даже не знаю. Три лишних пассажира – это многовато.

– Ай, да перестаньте!

– Ладно. – Механик бросает взгляд на свою лодку. – Только мешкать нельзя. Не хочу рисковать… – Он сглатывает. – Мне нужно вернуться, поэтому отходим прямо сейчас.

– Четыре, – говорю я, мысленно корректируя подсчет голов, произведенный механиком. – Четыре пассажира… Стоп, а где Чарли?

Хью часто-часто моргает.

– С какой стати я должен знать? – раздраженно спрашивает он.

Я улыбаюсь, хотя внутри у меня все кипит.

Может, с той, что он твой сын?

– Я думала, он с тобой. Дома его нет. Значит, приведи его. Мы уже отплываем. – Хью протягивает руку механику, его лицо наконец-то озаряет улыбка – луч солнца, прорезавший тучи. Я хорошо знаю эту улыбку, знаю, какие чудеса она способна творить. – Спасибо, приятель. Я выпишу чек на любую сумму, как только мы выйдем в море, а когда будем на месте, поставлю всем в «Орле» по три порции выпивки, идет?

Ха-ха-ха, смеются оба, ну прямо закадычные друзья. Стиснув зубы, я разворачиваюсь, взбешенная настолько, что не могу говорить. Мы с Хью ругаемся редко. Ирония нашего положения как статусной четы на крохотном клочке суши в том, что ссоры мы можем позволить себе только дома, а скандалить дома просто не из-за чего – муж бесит меня исключительно на людях. Но сейчас меня вновь охватывает страх, под напором которого развеивается вся злость. Чарли шесть лет. Чарли пропал. Как мы допустили такое?

Истекая потом, я взбираюсь по камням к пикапу Джона и с досадой вижу, что наши чемоданы рядком выстроены на пристани, а автомобиль удаляется прочь. Я припускаю следом, как будто на самом деле рассчитываю догнать.

Далеко впереди, на обочине грунтовки, Джо, присев на корточки рядом с Эммой, срывает для нее полевой цветок. Выпрямляется, замечает, как я в панике бегу за пикапом, и машет рукой Джону. Проехав еще немного, тот тормозит. Я продолжаю бежать в своих дурацких туфлях, надетых специально для морского путешествия, загребая ими острые камушки, которые впиваются в подошвы.

Останавливаюсь перед Джо: я слишком запыхалась и не докричусь до Джона, выглядывающего из водительского окошка.

– Чарли. Никто его не видел. – Шумно выдыхаю. – Господи.

Джо уже трусит к Джону.

– Чарли потерялся! – кричит она.

Джон хлопает по дверце пикапа и обращается ко мне:

– Садитесь в машину. Ничего, далеко он уйти не мог.

Он смеется, и мне становится чуточку легче – ну, насколько это возможно. В самом деле, остров сам по себе маленький, однако его окружают бурные воды Бристольского залива, а Чарли не назовешь хорошим пловцом, и… даже думать не хочу. Как же это произошло? В отличие от Эммы, Чарли никогда не убегает. Между нами существует постоянная связь, но сегодня что-то ее нарушило.

– Присмотришь за Эммой? – кричу я Джо.

– Конечно! – Она берет Эмму на руки, чтобы та поглядела, как мы отъезжаем. Далеко он уйти не мог, – повторяет Джон Эшфорд, на этот раз скорее для себя.

Оставив наш дом позади, мы движемся по узкой мощеной дороге через небольшую деревушку. Вывернув шею, я прочесываю глазами широкую лужайку за домом в надежде, что Чарли каким-то образом перенесся туда, но вижу лишь чаек: они садятся и взлетают рыхлым облаком.

– Я поспрашиваю, – говорит Джон.

Коротко киваю. Он высовывает голову в окошко и обращается к миссис Тавиш, которая прижимает к груди серебристого йоркширского терьера:

– Чарли не видали?

– Что? – Она опускает взгляд на мостовую, намереваясь перейти на другую сторону.

– Чарли Тредуэя не видали?

Миссис Тавиш, кряхтя, пристраивает песика на одну руку, ладонь другой прикладывает к уху. Джон широко улыбается, машет старушке на прощанье, после оборачивается ко мне:

– Она бы сказала, если б видела.