Вдруг он вспомнил про мальчишек, ринулся в сторону опушки. Маленькие, хрупкие тельца замерли в траве, отчего наворачивались слёзы. Живко лежал ближе всех. На рубахе виднелись следы ног, волосы на затылке слиплись от проступившей крови. Лицо спокойное, будто во сне… И еле подымающаяся грудь.

– Жив! Жив, чертёнок! Жив!

С бойницы открывался вид на город, который скоро будет заполнен вражескими войсками. Не удалось остановить саксов, не удалось перерезать данов, и теперь все они спешили к крепости.

Збигнев стоял неподалёку. Жупан хмурился, наверняка проворачивая в голове возможные варианты грядущего сражения и, похоже, ни одно из них не сулило ничего хорошего.

Три сотни – столько защищало обречённые стены. Лишь половина дружины уцелела, остальные были горожанами и жителями окрестных селений, ополченцами. У руян осталось тридцать человек из сорока, прибывших в Стариград. Сражаться могли пятнадцать. Витцан и ещё несколько раненых пытались примкнуть к ним, но получили жёсткий отказ.

– Если не сдюжим, убейте женщин и детей. Людольф и Стиг найдут здесь только пустоту и смерть, но ни один из нас не станет рабом этих ублюдков.

Большинство горожан успело скрыться в лесах. Те, кто не поторопился, оказались заперты в крепости, потому что враг окружал город со всех сторон. Их отправили в терем – последний оплот для защиты. Хотя не все согласились отсиживаться – некоторые наравне с мужами готовы были взять в руки оружие.

– Надо было баб силком отправить, – вдруг поделился мыслями Цедраг.

– С этими спорить страшнее, чем биться с полчищами данов, – ухмыльнулся Дражко. – Пяст пытался, так его чуть самого не огрели, не смотри, что жупан.

Ингигерд тоже осталась в крепости. Вряд ли она разделяла взгляды здешних женщин, скорее про неё просто забыли. Но это не давало мыслить безрассудно – нельзя отдаться празднеству битвы в поисках смерти, когда позади находится тот, кого нужно защитить.

Нет. Дражко должен придумать, как спасти девушку и дружину. Чутьё не верило в скорую смерть, будто что-то знало, отказывалось раскрыть тайну.

– Как думаешь, он выжил? – после долгого молчания спросил Деян.

Удо с остальными до сих пор не показались. Дражко отказывался признать их мёртвыми, пока не увидит тела собственными глазами.

– Он жив.

Деян без сомнений кивнул, будто воевода точно знал это.

И вдруг слова подтвердились доказательствами. Из-за деревьев показались саксы.

Войско Людольфа быстро заполнило пространство до внешних стен, но всадников явно не хватало, а значит отряд погони до сих пор не вернулся к графу.

С восточной стороны уже наверняка приближался Бруно, а с севера скоро хлынут даны.

– Мы порубили много ублюдков, – Цедраг обречённо улыбнулся, готовый принять последний бой. – А уж напоследок…

– А ну! Цыц! – рявкнул Дражко. – Напоследок!..

Он обвёл взглядом гридней. Их окружили, превосходили числом, жаждали убить всех до единого, но поверить в скорую смерть было невозможно.

– Мы выживем. Опрокинем и саксов, и данов, будь их хоть в сотню раз больше! Чтобы я больше не слышал подобных речей, всем ясно?!

Гридни кивнули, в глазах появилась надежда. Это хорошо – сражаться за жизнь лучше, чем сражаться за смерть. Дражко держался уверенно, чтобы поднять боевой дух, но расклад получался неутешительный.

Изначально соотношение сторон было один к трём. Войска Людольфа проредили ночное нападение, болезнь и вылазка в лагерь. К стенам сейчас двигалось едва больше пяти сотен, Бруно вёл ещё три сотни. Но потери саксов восполнили даны. Чёртов Стиг Ларссон обвёл их вокруг пальца и подтянул целое войско викингов, пока вагры пытались задержать врага на подходах к городу.

И всё же дела не так плохи. Людольф хотел использовать данов, диктовать свои условия, но теперь их число сравнялось с войсками графа. Ярл Стиг, – Хотя, его, наверное, можно теперь называть конунгом, – уже не станет идти на уступки ради мести. И делиться добычей лишний раз тоже не пожелает.

Как бы между недолгими союзниками не разразилась бойня!

Но пока надеяться на такой исход рановато. Люди готовились к тяжёлой осаде: точили клинки, собирали стрелы, сулицы и камни, кипятили смолу, запасали воду в больших бочках.