– После завтрака вы Джонатана больше не видели?

– Нет. В половине шестого я вернулся домой. Когда он не вышел к аперитиву, я отправился в его кабинет. И нашел его на полу в луже крови, которая уже подсохла. Должен признаться, мне стало плохо. Я налил себе выпить. Потом вызвал полицию.

– Куда он ходил утром? Когда вернулся?

– Позже мы узнали, что они с Дидрой отправились на ланч. Она утверждает, что вернулись они примерно через час.

– Кто такая Дидра?

– Дидра Фаллон, приятельница Уолтера - младшего. Впрочем, прежде чем уйти, она впустила Вайса в квартиру.

– Когда это было?

– Она сказала, примерно в час пятнадцать. Когда Гертруда, мать Уолтера, звонила около двух часов, никто не открыл.

Я представил в уме временной график. Редфорд в час пятнадцать ещё был жив, когда пришел Вайс. Отведем для Сэмми примерно четверть часа - будет половина второго. В два часа никто не открыл дверь. Я уже больше вовсе не был уверен, хочу ли я вообще найти Вайса. Во всяком случае, если все сказали правду-нет.

– У него были враги? Неприятности в бизнесе? Кто теперь становится наследником?

Нет, Эймс, по-моему, был непричастен. Он мог что-то скрывать - это я ещё мог допустить, но соучастником убийства он не был. Пока я размышлял о времени, его взгляд оставался твердым.

– Вы работает на этого Вайса, мистер Форчун?

– Некоторым образом, - признал я.

Теперь его голос был неумолим.

– Понимаю. Вы считаете его невиновным?

– Я хочу найти убедительный мотив.

– Разве двадцать пять тысяч долларов не достаточный мотив для человека такого сорта?

– Вы имеете в виду деньги, которые Уолтер ему задолжал? Почему он должен. . .

– Я имею в виду двадцать пять тысяч долларов, которые он украл, мистер Форчун.

Значит вот как это было. . . Будь я полицией, я бы тоже искал Вайса.

– деньги были похищены из квартиры?
– спросил я.

– Из ящика стола в кабинете, - кивнул Эймс.
– Вайс был здесь, чтобы забрать деньги, мистер Форчун. И притом совершив преступление. Оружие осталось, деньги исчезли.

Я ничего не ответил. Что я мог ответить?

– А теперь вы приходите и задаете вопросы, в то время как Вайс еще, видимо, находится на свободе.
– продолжал Эймс.
– Когда убивают богатого человека, только законченный глупец упустит возможность заподозрить в качестве потенциального преступника того, кому выгодно это убийство. Я всю ночь думал об этом. Но такого человека нет. Можете мне поверить, если я скажу вам, что никто не имел достаточных причин убивать Джонатана. Только ваш Вайс. Я кивнул.

– Могу я осмотреть кабинет?

– Я полагаю. . .
– начал он сердито и запнулся, явно колеблясь. Ладно, почему бы нет?

Кабинет находился в конце узкого коридора. Высокие книжные стеллажи, мягкая кожаная мебель. . . Большое пятно говорило о том, что труп лежал наполовину за письменным столом. Все четыре окна были закрыты, а снаружи доступны только птицам. Оставалась только дверь. Помещение, конечно, было тщательно обыскано.

Я снова вышел и остановился в коридоре. Направо тот вел в кухню с выходом на обычную черную лестницу, предназначенную для доставки продуктов, выноса мусора и на случай пожара. Изнутри дверь была заперта на замок, к которому, очевидно, никто не прикасался.

Вернувшись в гостиную, я поблагодарил Эймса. Он кивнул. Его холеное лицо оставалось ледяным. Я без спроса сунул нос в его дела. Ничто лучше, чем корыстолюбие, не поможет преодолеть удар и боль.

В вестибюле я принялся за швейцара.

– В какое время вчера днем Редфорд вернулся домой?

– Где-то около часа, вместе с мисс Фаллон. Но я уже рассказал об этом капитану. Маленький толстяк поднялся наверх примерно через четверть часа. Как я уже говорил, мисс Фаллон сразу после этого спустилась вниз.

Он изучал мою недостающую руку. Очевидно, он принял меня за копа, а из-за руки, вероятно, за крутого копа.

– Когда толстяк снова спустился вниз?
– Я его не видел. Мне нужно было поднести сумку с покупками старой леди Гедсдэн. Два миллиона, а сама носит свои сумки!

– Куда выходит черная лестница?

– В переулок. Дверь заперта изнутри, но об этом вы знаете.

Я-то знал. Но в то время она могла быть и открыта. Я вышел на снег. Он ещё шел, но уже не так сильно. Я свернул за угол и задумался, что же в первую очередь можно сделать. Он мог быть прав - Джордж Эймс довольно убедительно утверждал, что никто другой не мог убить Редфорда. Он мог быть прав - в том, что его касалось. Но имелась другая сторона медали, сторона, о которой Эймс не знал.