Про грузовики я повел речь не из праздного любопытства. На все вышеописанные проблемы техники и организации накладовался еще один фактор – отсутствие автотранспорта и тягачей в штатном количестве из-за незавершенной мобилизации. До 22 июня 1941 года в СССР не была объявлена мобилизация и механизированные корпуса не получили даже положенных их несовершенной организации автомобилей и тракторов из народного хозяйства. Из-за этого такие «кирпичики», как артиллерия и пехотинцы, оказывались без транспорта, не могли действовать как единое целое с мехкорпусом. В Германии процесс изъятия гражданского автотранспорта прошел еще в 1940 году.

Чем это оборачивалось на практике? Возьмем эпизод дубненских боев, описанный в нескольких мемуарах, и рассмотрим его с точки зрения техники, организации и данности 1941-го, необъявленной на момент начала боевых действий мобилизации. Это встречный бой группы 43-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса и боевой группы 11-й танковой дивизии Вермахта. Местом постоянной дислокации дивизии был Бердичев. Получила она вполне типовую задачу – совершить 300 км марш, выдвинуться из Бердичева к Ровно и быть готовой наносить контрудары по наступающим частям немцев. В 43 тд имелось в наличии на 22.06.1941 5 КВ, 2 Т-34, 230 Т-26. Артиллерия была представлена 4 (вместо 12) 152-миллиметровыми и 12 122-миллиметровыми гаубицами, 4 76-миллиметровыми полковыми пушками, 4 37-миллиметровыми зенитками (без снарядов). Вместо 1 360 автомашин по штату в 43 тд было всего 630, 571 грузовик, из них 150 неисправны. Вместо 83 тракторов по штату было всего 15. Из того, что было, собрали «домик», весьма далекий от «золотого сечения»: два танковых полка двухбатальонного состава, два батальона мотострелкового полка на автомашинах. А полторы тысячи бойцов личного состава дивизии вынуждены были передвигаться пешим порядком. Cогласитесь, что в таких условиях командование 43-й танковой дивизии не стало бы привередничать и не отказалось бы от французских «ситроенов». Плюс к тому, поскольку не прошла мобилизация, в 43-й танковой дивизии было вместо 10 942 человек личного состава 8 434 человека. Вычитаем полторы тысячи следующих пешим порядком, получаем округленно 7 тыс. человек. То есть, будучи равной по числу танков немецкой танковой дивизии, 43-я танковая дивизия 19-го мехкорпуса РККА существенно уступала любой немецкой по артиллерийскому вооружению и обеспеченности мотопехоте. По брутто-численности личного состава 43-я танковая дивизия уступала танковой дивизии Вермахта практически вдвое. Два батальона пехоты для ведения самостоятельных действий – это очень мало. Группа дивизии из 2 танков КВ, 2 Т-34, 75 танков Т-26 в том бою у Дубно потеряла оба КВ, 15 Т-26. В ведении наступательных действий выдохлась в первом же бою.

Владимир Богданович, пытаясь скрестить бравурные рассказы о непобедимых и неуязвимых танках с катастрофой лета 1941-го, приводит причины неуспеха механизированных частей РККА одна другой фантастичнее. Цитирую: «Красная армия готовила внезапный удар на 6 июля 1941 года, и потому, как перед любым грандиозным предприятием, шла лихорадочная подготовка. В танковых войсках это выглядит так: гусеницы менять или перетягивать, двигатели регулировать, коробки передач перебирать, менять катки, разбирать оружие, а перед проведением работ – боекомплект из танков выгружать, топливо и масла сливать. (Немцы этот момент проскочили в середине июня.) Внезапный удар по любой армии в такой ситуации смертелен. Красная армия, правда, была столь сильна и огромна, что вынесла даже и это. Случилось вот что: перед тем, как бить зверя в его собственной берлоге, наши охотники разобрали оружие для чистки, смазки, последней проверки, а зверь в этот момент вломился в наш дом». Никаких явлений подобного рода мы в мехкорпусах на 22.06.1941 не увидим. Более того, есть, например, директива военного совета Киевского Особого военного округа №А1/00211 от 11 июня 1941-го военным советам 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий, в которой указывается: одну заправку горючего из запасов частей иметь залитой в баки машин. Снаряды в количестве 1/2 боекомплекта приказывалось хранить в окончательно снаряженном виде, 50 % патронов – набитыми в ленты и диски. Загрузка снарядов и патронов в машины должна была осуществляться по объявлению тревоги. Время готовности механизированных частей устанавливалось в 3 часа. Если мы обратимся к конкретным примерам, противоречий данному приказу мы не найдем. Во всем 8-м мехкорпусе генерала-майора Рябышева из 71 КВ в ремонте находилось всего пять, все 100 Т-34 вышли по тревоге 22.06.1941. Откуда Владимир Богданович взял, что на начало войны занимались неполной разборкой танков, ума не приложу.

Если мы вникнем в историю действий танковых дивизий, то увидим все те же заурядные проблемы с автотранспортом и тягачами. Возьмем 37 тд 15 МК. На 22 июня 1941 года дивизия имела 1 танк КВ, 34 Т-34, 258 БТ, 22 Т-26, 1 огнеметный Т-26. Только 15 танков БТ были оставлены небоеготовыми в г. Кременец, из них 8 находились в среднем ремонте. А вот артиллерия дивизии состояла из 4 гаубиц 152 мм из 12 положенных по штату, 12 гаубиц 122 мм и всего 5 тракторов. Мотострелковый полк не получил автотранспорта по мобилизации и действовал отдельно от дивизии. Из-за неполученных по мобилизации средств тяги артиллерии вместе с «безлошадным» мотострелковым полком осталась и часть артиллерии. То есть пехотой и артиллерией действия танков обеспечены не были вовсе. О чем честно доложил командованию командир дивизии на августовском разборе полетов:

«3. Маневренность мотострелкового полка, выступившего пешим порядком вследствие отсутствия автомашин, была чрезвычайно низкой для дивизии, что не дало возможности мотострелковому полку действовать в составе дивизии до 25.06.1941. Это положение вынуждало танковые полки выделять большое количество танков на обеспечивающие действия вместо применения их как ударной силы.

4. Отсутствие полностью укомплектованного артиллерийского полка в будущем отрицательно сказалось на боевых действиях дивизии, не имеющей в своем составе мощной огневой единицы».

Ни о каком «золотом сечении» структуры 37-й танковой дивизии не было и речи, что и определило низкую эффективность ее боевых действий. Как это происходило, рисует все тот же отчет командира дивизии: «К 18:00 28.06.1941 2-й батальон 73-го танкового полка занял северные скаты [высоты] 202,0, где был встречен сильным противотанковым огнем из района южная опушка ур. Ляс Денбник и кр. Ляс Багно.

Попытка переправиться по мостам через р. Острувка севернее высоты 202,0 была безуспешной, так как головные 2–3 танка, подошедшие к мосту, были моментально подбиты и загорелись.

Несколько танков пытались обойти мост справа и слева, но это оказалось невозможным; танки застряли в болоте и были подбиты артиллерийским огнем противника.

Стало совершенно очевидным, что без мощного артиллерийского огня и пехоты наступление продолжать нельзя. Но артиллерия в дивизии отсутствовала, свою авиацию мы давно не видели, а мотострелковый полк до приведения себя в порядок продолжать наступление не мог». Выделено мной. В таких условиях даже Т-34 37 тд были довольно быстро растрачены. К 8 июля в дивизии осталось 2 Т-34 и 12 БТ-7.

В 10 тд того же 15 МК разобранных коробок передач, выдуманных Владимиром Богдановичем, как и следовало ожидать, не наблюдается. В составе дивизии наличествовали 63 КВ, 38 Т-34, 51 Т-28, 181 БТ, 22 Т-26, 8 химических Т-26. По тревоге вывели все 63 КВ, 37 Т-34, 44 Т-28, 147 БТ, 19 Т-26, все Т-26 химические. Причины невывода 34 бэтэушек были вполне прозаическими: они были сильно изношены и требовали среднего, а частично и капитального ремонта. Кроме того, на часть сверхштатных БТ не нашлось экипажей. С количеством автотранспорта было лучше, чем у других, но хромало качество. Командир дивизии писал в своем отчете: «По штатам военного времени по маркам машин дивизия должна была иметь грузовых «ГАЗ-АА» – 332; грузовых «ЗИС-5-6» – 586. Фактически 22.06.1941 вывели: «ГАЗ-АА» – 503; «ЗИС-5-6» – 297. По общему количеству, считая что одна машина «ГАЗ-АА» заменяет одну «ЗИС-5-6» (по установкам Автобронетанкового управления Киевского Особого военного округа), казалось бы, что с количественной укомплектованностью дивизии транспортом дело обстоит благополучно. На самом же деле по грузоподъемности машина «ГАЗ-АА» ни в коем случае не может заменить «ЗИС-5», и это привело к тому, что значительная часть грузов (до 450 тонн) не была поднята с выходом частей в район боевых действий, а впоследствии (при отходе частей) была уничтожена. Положение с обеспеченностью транспортом (а следовательно, и с подъемом имущества, необходимого для боя) осложнялось тем, что материальная часть, предусмотренная мобилизационным планом, по мобилизации не прибыла».