Шрифт:
– Если, ты хотела сказать. Просто ты не знаешь, как работает клининговая служба, если им приплатить.
Деньги. Все решают они.
Я закатываю глаза, когда он целует меня в шею, и ощущаю, как на мой лоб попадают теплые капли воды, прежде чем обрушивается весь поток.
– Итак, твой вердикт? – кручусь перед Ваней спустя три часа в коротком голубом платье, босоножках на высоком каблуке и волосами, спадающими мне на спину.
– Черт, а ты горячая штучка, Евгения Сазонова, – кружит меня вокруг моей оси танцуя.
– Ммм, лучший комплимент, – целую его в губы и, взяв сумочку, жду, когда найдет свои ключи.
– Серьезно, я ненавижу то, что они всегда теряются.
– Вань, я купила красивую ключницу в форме капли серой, которую расположила на комоде в прихожей.
– Сомневаюсь, что я воспользовался ей.
– Тогда пошли в гостиную.
Это становится смешным. Каждый раз он их теряет. Пусть наша квартира огромная, но потерять ключи, перемещаясь лишь от входа до спальни? Только он может это сделать.
– Я чертовски уверен, что не клал их на журнальный стол, – забирает связку из моих рук и пробормотав еще что-то под нос идут дальше.
– Я ничего тебе не сказала, поехали, – иду позади посмеиваясь.
Мы спускаемся на парковку. Садимся в его любимую машину, название которой я даже не пыталась запоминать и уезжаем в загородный дом его родителей.
Мне уже стыдно перед Ольгой Федоровной за то, что еще даже не произошло, но уверена, что Ваня обо всем позаботится.
Мой телефон вибрирует. Я отвечаю на некоторые письма, связанные с фондом, в котором я рада «жить». Это не просто работа. Это действительно жизнь.
Никто не может прийти туда, оставляя дома сердце. Наша работа сложна и неоценима. Потому что никто и никогда не сможет оценить жизнь ребенка или нуждающегося человека в шансе на годы без болезни и боли. На будущее… Это сложно. Но я справляюсь. Потому что порой, все выше пронесенное в моей голове приходится перечеркнуть.
Цена есть. Иногда это сотни тысяч, иногда десятки или миллионы.
Да, мы не можем помочь всем. К сожалению, это просто невозможно. Будь проклята система, и все эти бюрократические заморочки. Будь прокляты деньги, которые встают на пути этих малышей. И будь прокляты все те болезни, которые отравляют жизнь ни в чем не повинным людям.
Это жестоко. И это убивает каждый раз, когда ты не успеваешь, как бы ни старалась.
Оставляю мысли о работе и улыбаясь принимаю руку Вани, который уже открыл мне дверь машины, как настоящий джентльмен.
Мы входим в дом, где уже полным ходом идет приготовление к вечеру.
– Ты нанял персонал?
– Должен же кто-то приносить мне новое пиво.
– Пиво?
– Я не притронусь к чему-то другому.
– Ты прелесть, – притягиваю его лицо и чмокаю в губы.
– У нас осталось полчаса. Можешь пока проверить, все ли идет как надо, я сейчас.
– Хорошо. Только не теряйся.
– Ни в коем случае, скоро все придут.
Снимаю накидку, потому что взяла ее на случай, если вечеринка переместится на улицу к позднему вечеру и иду, разумеется, на кухню.
Закуски, напитки, все атрибуты для коктейлей. Посуда.
Все выглядит идеальным.
Принимаю из рук бармена безалкогольный коктейль и собираюсь выйти в гостиную, как натыкаюсь на…
– Макс, боже, – еле успеваю спасти наряд, отскочив назад от бокала, что не помогает ему, когда половина остается на его футболке-поло.
– Женя, твою ж… Серьезно? Я только вошел, а ты уже обмениваешься любезностями?
– Ты подкрался ко мне со спины. В своем уме?
– С утра был, – оттягивает липкую ткань и смотрит с отвращением на то, как капли стекают к его ногам.
– Пошли, дам тебе что-нибудь из вещей Вани, – закатив глаза ступаю вперед, попросив бармена сделать новый коктейль.
Глава 3
На втором этаже нахожу спальню Ивана и слышу, как Макс ступает по пятам.
Не скажу, что у нас отличные отношения. Он вообще мне непонятен как человек. Сегодня он весел и разговорчив, завтра ворчлив и убивает взглядом. Но мне незачем лезть в его душу, он друг моего жениха, а не мой.
Они с Ваней очень разные. Порой я не понимаю, что столкнуло их вместе и соединило в дружеские узы.
Макс угрюмый и суровый. Два идеально подходящих синонима четко описывающие этого человека. Ваня другой во всем.
Это порой играет большой минус. Потому что сама я не такой легкий на подъем человек, как мой жених. Но это помогает мне совсем не уйти в работу. До Вани я часто забывала о том, что у меня вообще есть жизнь. Когда долго бежишь от прошлого, в итоге забываешь, что иногда можно пройтись медленным шагом.