Шрифт:
Однажды я приду
Из омута в омут
Глава II
Разлука
Мои имена
Трапеза
Ангел
Конец ознакомительного фрагмента.
Однажды я приду на пустынный берег,и в утреннем тумане заискрится река.Зашепчутся десятки прозрачных змеекна вымокшей полоске кружевного песка…Когда-то я купался в похожих водах,и крохотные лилии горели вдали.И головы деревьев, живых и мёртвых,пытались дотянуться до размытой земли.И мы с тобой лежали на сером пляже,разглядывая каменные башни быков,и медленное небо несло поклажуиз листьев и разорванных сырых облаков.Мне кажется, и ты возвратишься тожетуда, где неприметно искрилась река,и лилии белели на тёмной коже,как звёзды из далёкого, чужого мирка.И, словно подзывая тебя к обрыву,раскатывались волны огоньков вдалеке…И змейки, перешёптываясь лениво,чертили лабиринты на холодном песке.
Из омута в омут летят терпеливые стаи,и небо неспешно несёт облака-караваи,и ночь хлебосольная сыплет невольные бликина чёрную воду. И прячется город великийпод слабые крылья, сдаваясь случайному чуду,и колокол-сердце кладёт на холодное блюдо пустого кремля.Так безжалостен сумрачный зодчий!Так мало отпущено звёзд ускользающей ночью…
Между нами разлука забрезжила,забрюзжали несвежие ямы.Полотно бездорожья проезжегонашу жизнь накрывает упрямо.С остановками сердца свыкаетсяпостоялец убогого тракта.Горизонт мельтешит и качаетсяпо велению нервного такта.Что случится в дороге воинственной?Что стучится в прогнившее днище?В ночь, как в зеркало, смотрится пристальнокто-то прежний и временно лишний.
Мои имена взывают к тебе из глубин,летят сквозь метель и обочин сырые комья.Я вновь ухожу с поминок или крестин,звоню, говорю: «Это я». Но себя не помню.Вокруг темнота, и имени всё-таки нет.Есть скованный голос и глухонемая площадь.Спрошу: «Как дела?». И ты мне расскажешь в ответо скучных делах. И, наверное, станет проще.С холодной скамейки, скрывающейся в снегу,взлетают слова, на миг становясь чужими.И брошенный голос блуждает в снежном кругуи просит: «Найдите мне имя. Найдите имя».
Улицы затемнённые, подсвеченные,холод – извечный городовой…Город питается человечиной.Ему не впервой.Город разжёвывает историидо вздохов,до мелких, смешных обид.Капли роняет на акваторию,на невский гранит,мысли ссыпает сухими коркамив серые сгорбленные дома.Листья цветные шуршат обёртками,читаешь – зима…Крыши окутаны снежной скатертью.Треснутый лёд по дворам разлит.Город угощаю проклятиями.А город – сыт.
Ангел с бабочкой в рукепо ночам на верхней полкеробких кукол сторожит.Гул дороги вдалекепробивается сквозь сон,сквозь задвижки и защёлки.Может, бабочка взлетит,и, пока не рассвело,тихо выпорхнет из плена?Или тряпочный гекконжертву схватит за крыло,ухмыляясь, словно демон.