Второй полученный майордомами титул, которым они владели вплоть до 751 г., до совершения обряда помазания, — это титул герцога франков (dux Francorum), т. е. вождя народа франков в период ведения военных действий. Наделенные этим званием, они постепенно разгромили все окружавшие их мелкие племена, всех соседей Франкского королевства (regnum Francorum), делая это — по крайне мере на словах — во славу меровингских королей. Но после побед Карла Мартелла, сына Пипина Геристальского, герцог окончательно затмил короля: именно Карл стал спасителем христианского мира, одержав в 732 г. победу при Муссэ, что неподалеку от Пуатье; он возглавил и воодушевил армию франков, а затем обеспечил ей победу над мусульманами, со всех сторон устремившимися в Галлию. Наконец, сын его Пипин, усмиритель провинций, и в частности, Аламаннии и Баварии, а также и Аквитании, стал главной силой папства в его борьбе против лангобардов, угрожавших Риму. Пипину не хватало только королевского титула. И в 751 г. он его получил.

Вот так, постепенно, Пипиниды продвигались к вершине политической власти, и в 751 г. обрели ее, будучи признанными как знатью Галлии, так и главой Римской церкви. В 754 г. обряд помазания на царство, совершенный с небывалой прежде пышностью над сыновьями Каролингов, послужил укреплению королевской власти, подтвердил ее божественное происхождение. Церемониал, утвержденный в 754 г. в Сен-Дени, и дарование папой титула римского патриция, единственного титула, на обладателя которого падал отблеск славы римских императоров, придали каролингской монархии небывалый прежде вес: отныне она становилась своего рода преемницей былого величия Рима. Власть, завещанная Пипином Карлу в 768 г. была не просто властью над христианским королевством франков, правителями которого прежде являлись Меровинги, но властью, чьи истоки восходили к Риму и имели божественное происхождение. В 754 г. был сделан главный шаг: папа Стефан II, обладавший, согласно «Константинову дару», императорской властью, поделился ею с династией Пипинидов, своих «приемных сыновей», дав им, таким образом, не только целый ряд обязанностей, но и прав.

«Я принял вас как сыновей своих, а посему придите и вырвите из рук недругов моих город Рим и народ, доверенный мне Богом… Придите и освободите Церковь Господню, что стенает под гнетом ужасного племени лангобардов. Я премного возлюбил вас… и знайте же, что среди всех прочих племен народ франков особенно любезен моему сердцу… А посему прошу вас и молю прийти к нам на помощь… Заклинаю вас, дражайшие сыны мои, коих принял я в лоно свое…» (Послание Стефана II Пипину, Карломану и Карлу. Цит. по: L Halphen. Charlemagne et l'empire carolingien, p. 43, 44).

2. Экономическая сила. После смерти Карломана Карл стал единственным наследником сказочного богатства Пипинидов. Основу его составляла добыча, захваченная во время войн: драгоценности, изделия из ценных металлов, серебряные и золотые монеты, награбленные или полученные, согласно тогдашним обычаям, в качестве выкупа. Короли постоянно пополняли сокровищницу; в 714 г. вокруг нее разразилась настоящая битва между наследниками Пипина Геристальского; больше всего ценностей было накоплено во время правления Пипина Короткого.

Однако это движимое имущество отнюдь не являлось основой достояния Пипинидов; ею стали земли. Наследственные владения значительным образом расширились за счет приобретений в Австразии: граница их тянулась по реке Мёз, включала Северный Брабант и доходила до долины Вавр. Часть земель, также располагавшихся в Австразии, прежде принадлежали меровингскому фиску, а затем перешли в полную собственность Каролингов. Австразийские земли составляли настоящее маленькое княжество; соединив его богатства с политическим влиянием майордомов франкские герцоги сумели добиться королевской власти. Если вспомнить, что именно майордомы управляли землями императорского фиска, то неудивительно, что в качестве королевских даров они прежде всего стремились получить территории, хорошо известные им и располагавшиеся рядом с их собственными владениями.

Земли Пипинидов поражали не только размерами, но и плодородием. Широко раскинулись превосходные пастбища, дающие высокие урожаи поля, плодоносящие виноградники, густые леса. Описания, сохраненные для нас лотарингскими полиптихами, свидетельствуют о том, что эти края были плотно заселены, а угодья использовались с максимальной отдачей в рамках системы, именуемой домениальной. Земли, где процветало сельское хозяйство, приносили богатые доходы. В те времена именно здесь уделяли огромное внимание поддержанию плодородия земель и их рациональному использованию. Леса, особенно те, где получали древесный уголь, были объектом разносторонней хозяйственной деятельности. Древесный уголь использовали тут же, на месте, для выплавки железной руды, залегавшей на сравнительно небольшой глубине. Регион этот славился железными изделиями, в частности, оружием; обладая превосходством в вооружении, правители края целенаправленно наращивали свою военную мощь.

Через австразийские владения Пипинидов пролегали основные торговые пути. По рекам Мёзу и Рейну везли «дорогостоящие товары, плащи… красители, золотой песок, прозрачные геммы», как с севера на юг, так и в обратном направлении. В крупных городах, выросших вдоль течения этих рек, происходило смешение германских и романских традиций.

Став обладателями поистине несметных сокровищ, Пипиниды постоянно увеличивали их и ревниво сберегали на протяжении поколений, предшествовавших Карлу Великому. Как пишет Эйнгард, Пипиниды были гораздо состоятельнее Меровингов; эта династия была самой богатой среди династий тогдашних магнатов, и одна сумела достичь высших ступеней власти, до которых не добрались ни Унрохи, ни Ламберты, ни Этихи.

3. Моральная сила. Неоспоримое моральное превосходство, которым обладали Пипиниды, без сомнения, связано с происхождением династии. Одним из известных ее основателей по мужской линии был св. Арнульф, епископ Мецский. Многие святые мужи и жены, например св. Гертруда, являлись кровными родственниками Пипинидов. Свою лепту в упрочение славы рода внесли многочисленные аббаты и аббатисы. Впрочем, наличие в роду святых в те времена не являлось чем-то необычным, поэтому подлинные причины социального возвышения династии следует искать в ином.