В кают-компании он жадно хлебал горячий суп и залпом выпил чай с сахаром флаг-секретаря Фуше, но наотрез отказался от папиросы, твердо выговорив:

– От врагов своей родины принять не могу.

Решительно заявил, что он монархист, и не менее решительно, что все белые - прохвосты. Потом обругал комиссаров и сразу же высказал сожаление, что не служил с самого начала у красных.

Такая логика свободно может появиться у человека, свыше четырех часов просидевшего в холодной воде. После первых десяти минут холодная вода уже не освежает.

– Хотел бы у нас служить? Корабли наши, что ли, понравились?
– осведомился командующий.

– Поганые пароходы!- возмутился Ржевский и начал с горячностью доказывать, что всю красную флотилию, безусловно, раскатал бы на своем "Салгире".

– Нет, - сказал командующий.
– Не раскатал бы. Твой "Салгир" лежит на дне и решительно никуда не годится.

– Мы понравились, - догадался комиссар.

Ржевский хотел что-то ответить, но так и остался с открытым ртом и долго смотрел на комиссара выпученными глазами. Наконец опустил их и тихо сказал:

– Да.

Потом опять разгорячился и заговорил о белом флоте. Здесь есть служба, а там нет. Там отличные корабли и пушки. Много офицеров, хороших, плохих, каких угодно, Но нет команд. Комендорами - гимназисты, дальномерщиками - гимназисты, машинистами - студенты, кочегарами- благовоспитанные юноши, - это невозможно, от этого блевать хочется. А матросов на корабли почти не берут, потому что они сволочи и большевики.

И вдруг заметил, что его внимательно слушают. От этого неожиданно почувствовал какую-то новую уверенность в себе и даже улыбнулся. В конце концов, можно жить и без чина старшего лейтенанта, а у большевиков порядок и верная победа. Комиссар говорил, что до конца войны посадят в какой-то концентрационный лагерь. Что ж, пускай сажают.

– Товарищ комиссар, - неожиданно для самого себя сказал он, - дайте, пожалуйста, закурить.

10

Вечер спокоен, и горизонт чист. Команде выдали манную кашу с недельным пайком сахара, и она праздновала победу.

Сейберт, вызванный в штаб, медленно проходя мимо флотилии на "Данае", думал о не полученном в порту брезенте. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы вырвать у командующего громовую резолюцию на рапорте.

Командир "Даная" долго и сурово жаловался на свою судьбу. Ему надоело быть извозчиком, развозить всякое начальство с корабля на корабль, подходить на ходу к этим чертовым бандурам, выуживать из воды каких-то белогадов и вообще гонять взад и вперед.

На "Буденном" в кают-компании снова заседание. Весь старший комсостав флотилии с хмурыми, озабоченными лицами, а на столе перед командующим голубой бланк из радиорубки. Неужели новое оперативное происшествие? И Сейберт почувствовал, что определенно не любит боевых операций на море и сильно хочет вернуться в Мариуполь. Довольно славы.

– Садитесь, Сейберт, - сказал командующий, не отрываясь от лежавшей перед ним бумажки. Все молчали, и от этого становилось тревожно.

– Нет, - вдруг сказал флагманский штурман, - не годится.

– Конечно, не годится, - согласился командующий.
– Ваше предложение тоже ни к чему, Кисель.

Флагманский артиллерист вздохнул, и снова наступило долгое и тягостное молчание. Наверху громыхал штуртрос, а под ногами медленно пульсировали винты. Нет хуже тишины на идущем корабле.

– Сейберт, - сказал наконец командующий, - мы в затруднительном положении. Сейберт выпрямился.

– Слушайте, Сейберт, вы, кажется, умеете сочинять стихи.

– Стихи? Какие стихи?

– Всякие, - объяснил командующий, - с рифмами.

– Почему стихи? Допустим, что умею, но зачем?

– Для передачи по радио, - ответил комиссар и, взглянув на лицо Сейберта, расхохотался. Он никогда не смеялся так долго и громко, и за ним засмеялась вся кают-компания.

– Слушайте, Сейберт, и вникайте, - продолжал командующий.
– Мы собираемся по радио послать привет белым. Начинается так:

Господа офицера,

Не пора ли вам, пора

От баронова двора...

– Понимаете? А что дальше - неизвестно.

– Простите, товарищ командующий, вы для этого меня вызвали?

Командующий молча кивнул головой, и Сейберт долго думал, что ему сказать. Наконец наклонился вперед и начал:

– На "Знамени социализма" нам крайне нужен...

– Брезент?
– перебил его командующий.
– Знаю. И знаю, для чего он нужен, десять раз слышал. Если хорошо сочините - получите.

– Так, - подумав, сказал Сейберт.
– В таком случае. .. пишите, - и одним духом выговорил:

А не то на Перекопе Накладем мы вам по шляпе.

Командующий записал и, скосив голову, взглянул на написанное. Он прочел его про себя не меньше двух раз, отбивая ритм указательным пальцем по столу, а потом поднял голову и сказал: