Хейзел внимательно за мной наблюдала.

– Хейзел, я правда не думаю, что у нас очень много времени. И уж точно не стоит тратить его в пустоту. Вот представь, пока я спустилась, пока ты накрыла бы завтрак в столовой, пока бы я поела, пока навели порядок в столовой и здесь... Я понимаю, что всё по отдельности, это мелочь. Но вместе, это трата времени в пустоту.
– Вздохнула я, незаметно выворачивая беседу так, что бы странной казалась не моя новая манера поведения, а сохранение старых привычек.
– Могу я хоть сейчас, когда моя семья в опасности не следовать придуманным кем-то там правилам этикета? Я сейчас в таком состоянии, что хочется выплеснуть и страх, и непонимание всего происходящего, сотворив что-то... Ну вот, к примеру, зашвырнуть эту тарелку в стену, чтобы только осколки в разные стороны! Или вымыть.

– Простите, леди Таис, - совместила Хейзел мою просьбу и своё понимание правильного.
– Я не подумала об этом. Действительно, какие уж тут завтраки в столовой. А вы не хотите ещё раз попробовать обратиться в управу?

– Боюсь, что ответ получу тот же. И потом, как только я пошла в управу, некто решил, что стоит от меня избавиться. Причём ещё и обвинив тебя. Знаешь, о чём это говорит?
– спросила её я и продолжила, потому что Хейзел замотала головой.
– Что твой брат не станет тебя отмазывать. Прикрывать твою вину. По крайней мере, некто в этом уверен. Заметь, не станет даже в том случае, что сестра-преступница явно навредит его репутации.

– Да, Ногарэ очень серьёзно относится к своему долгу и никогда бы так не поступил.
– Подтвердила Хейзел.
– Хотя его самого могли бы из-за того, что меня обвинили бы в вашем отравлении, уволить или понизить в должности. Он же тоже из черни, просто заключил контракт. И уже столько лет служит. Его звание старшего йерла далось ему не просто так.

– Верю, поэтому и не прошу попросить его принять от меня заявление. Он не пойдёт на нарушение. А принимать заявление без основания, это нарушение.
– Согласилась с Хейзел я.
– Ладно, пошли в комнаты брата. Но, заранее прошу прощения, всё-таки это берлога мужчины.

– Вы хотели сказать "комната"?
– улыбнулась Хейзел.

– Нет-нет, именно берлога. И исключительно потому, что я верю, что Тристан лорд и достойный мужчина. Иначе бы я сказала про свинарник.
– Засмеялась я.

Любопытный взгляд девушки, скользящий по предметам в комнате, лично меня очень радовал. Значит, возможности осмотреться здесь у неё не было. И этот факт вселял в меня надежду, что за определённую черту лорд Тристан и Хейзел перейти не успели.

К счастью, с момента обучения в академии, личного слуги у Тристана не было. А вся уборка, что допускалась в его комнате, сводилась к помывке полов и смены постельного белья раз в неделю специально приходящими для уборки слугами. И те делали свою работу под строгим присмотром мажордома, попросившего две недели отпуска, чтобы навестить родню в деревне. С ним уехала и его жена, кухарка. Кроме этих троих, а потом заменившей Хейзел Клер, постоянных слуг в доме не держали. Что с одной стороны, облегчало мне условия проживания. Но с другой, ровно также помогало и злоумышленникам.

В комнате Тристана было чисто, светло и куда скромнее, чем в той, что принадлежала Таисии. А ещё было заметно, что в этой комнате мужчина никого не опасался. Оставленные рисунки и записи на столе, какие-то мелочи, книги. Тристан явно не думал о том, что на всё это кто-то может обратить внимание и как-то двусмысленно истолковать или использовать как повод для насмешек.

Но при этом полы здесь мыли совершено чужие люди. Впрочем, он лорд. А даже люди из общества, где нет официального чёткого деления на сословия, зачастую не запоминают тех, кто выполняет какую-то определённую работу. Электрик, сантехник, почтальон... Они могут зайти в дом один за другим, но при опросе удачей считается, если хотя бы двое из жителей об этом вспомнят. А уж чтобы описать внешность! Этот вопрос от сотрудников милиции всегда звучит безнадёжно. Здесь была такая же ситуация.

Пока размышляла, осматривала полки. На самом видном месте стояло в рамочке изображение головы лошади, не очень аккуратно вышитое. Но немножко корявая подпись, сделанная нитками, многое объясняла. "Брату на 10".

– Да, с рукоделием вы никогда не дружили.
– В голосе Хейзел слышалась улыбка.
– И это наверное единственная завершённая работа.

– Подвиг, - кивнула я, потому что и сама с рукоделием, как сказала Хейзел, не дружила.

И искренне ужасалась тому, сколько терпения нужно для всех этих вышивок. Курико могла часами сидеть склонившись над рамой, превращая ткань в полотно с дивными цветами и птицами.

И вот эта корявая вышивка, с торчащими нитками, петлями и узелками, сделанная десятилетней Таисией, занимала видное место на полке в комнате её брата. Похоже, Тристан не только не стеснялся этого подарка, но похоже считал очень ценным для себя.

В полках секретера мы нашли множество альбомов. Все они были заполненными набросками. Я отметила, что лорд Тристан очень неплохо рисует. Правда содержание рисунков... Похоже Тристан пытался пробиться таким образом в те моменты дня гибели родителей, которые никак не мог вспомнить. И очень много драконов. Странной изогнутой формы, словно завязанные в узел. Или нанесённые на что-то круглой формы, например шар. Рука у меня так и тянулась дорисовать линии сферы сверху и снизу.