Единственные два человека, которых я когда—либо по—настоящему принимала в своей жизни — это Пик и Деклан. Я никогда не видела смысла в том, чтобы заводить друзей, и до сих пор не вижу. Но Давина — часть жизни Деклана, и для него важно, чтобы я узнала ее получше. Так что с моей фальшивой улыбкой я сделаю все возможное, чтобы подавить любую ревность, которая может возникнуть, чтобы успокоить его.

— У кого—то неприятности? — спрашиваю я, когда вхожу в комнату после того, как Деклан заканчивает разговор, и я стряхиваю остатки телефонного звонка Мэтта.

— Я думаю, что мне придется вернуться в Чикаго, чтобы разобраться с некоторыми делами, касающимися Lotus.

— Все в порядке?

— Да, все в порядке. Forbes собирается сделать статью обо мне для предстоящего выпуска, и они хотят получить мои фотографии в отеле Lotus.

— Ты шутишь. Деклан, это потрясающе! — восклицаю я. — Поздравляю!

Он смеется над моей реакцией, но я ничего не могу с собой поделать. Деклан провел свою жизнь, пытаясь сравняться с успехом своего отца, так что появление статьи в Forbes невероятное подтверждение.

Я беру его лицо в свои руки и смотрю на него с широкой улыбкой.

— Я так горжусь тобой.

— Ты? — флиртует он, поднимая меня на стойку.

— Да. И ты должен быть более взволнован.

— Я взволнован. — Его голос низкий и ровный, дразнящий меня.

— Я серьезно. Это потрясающе.

— Ты потрясающая.

Он убирает мои руки от своего лица, прижимает их к столешнице под своими и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. Его свежевыстриженная щетина щекочет меня, и я наклоняю голову, чтобы закрыть ему шею. Деклан неодобрительно стонет и раздвигает мою шею своей головой. Он продолжает целовать и покусывать, время от времени впиваясь зубами в чувствительную кожу. Я откидываю голову назад с приятным стоном и раздвигаю ноги, чтобы пригласить его подойти ближе, но прежде чем он прижимается ко мне, звонит его телефон.

— Игнорируй его, — тяжело дышу я, нуждаясь в нем больше.

— Я не могу, Давина здесь.

Он отходит от меня и отвечает на звонок. Соскальзывая со стойки, я сжимаю бедра вместе, чтобы облегчить пульсирующую боль возбуждения, которая нарастает во мне благодаря Деклану.

— Ты дразнишь, — говорю я, толкая его под ребра, когда прохожу мимо него.

— Я собираюсь отомстить тебе за это.

— Это угроза?

– Нет. Это гарантия.

Вскоре раздается стук в дверь, и когда Деклан открывает ее, чтобы впустить Давину, черноволосый «друг» приветствует его слишком нежным объятием. Они обмениваются любезностями, прежде чем Деклан протягивает мне руку и говорит Давине:

— Ты помнишь Элизабет?

— Так приятно снова тебя видеть. — Ее улыбка слишком широка, когда она протягивает мне бутылку вина. — Я подумала, что тебе это может пригодиться, раз ты живешь с самым чопорным мужчиной, которого я знаю.

— Это мило, — говорит Деклан с притворной обидой, направляясь обратно на кухню, оставляя меня наедине с ней в гостиной.

— Спасибо, — говорю я ей, отбрасывая свою неуверенность ради фиктивной уверенности. — Это чрезвычайно продуманно.

Раньше я пила вино и обедала в верхней части Чикаго, чтобы удовлетворить Беннетта, так что с Давиной должно быть так же просто, как продавать анти—возрастные маски для лица из голубиного дерьма домохозяйкам из высшего света.

— Пожалуйста, присаживайся. Мне налить тебе бокал? — спрашиваю я, поднимая бутылку.

— Я никогда не отказываюсь от вина.

Она слишком жизнерадостна и слишком счастлива, или, может быть, это просто я слишком осуждаю. В любом случае, я стискиваю зубы, иду на кухню и открываю бутылку Санджовезе.

— Деклан, — говорит она, подходя и занимая место у барной стойки. — Как долго нам придется ждать вашу новую собственность?

— Годы. Мы строим с нуля, — говорит он ей. — Сегодня я весь день был на совещаниях, обсуждая бюджеты и графики. Мы еще даже не приступили к разработке дизайна.

— Как долго вы планируете оставаться в Лондоне?

— До завершения. То же самое, что и в чикагской собственности. Три, может быть, четыре года.

Я протягиваю ей бокал вина, и она поднимает его.

— Что ж, выпьем за новых соседей, — а затем она делает глоток. — Итак, Элизабет, я знаю, что ты не можешь быть здешней с таким акцентом.

— Нет, я из Штатов. Иллинойс, — говорю я ей.

— Где был Деклан? Чикаго?

– Да.

— Так побалуйте меня. Расскажите мне, как вы двое познакомились.

Как только вопрос слетает с ее губ, я чувствую покалывание в ладонях, но я не напрягаюсь больше секунды, когда Деклан начинает отвечать.

— Она была на торжественном открытии Lotus, — говорит он, накладывая еду. — Я сразу заметил ее в этом длинном темно—синем платье. Мне не потребовалось много времени, чтобы представиться, и, к счастью для меня, ей нужно было место для проведения мероприятия, и я предложил ей место в отеле. — Он берет две тарелки и добавляет, — Остальное — история.