IX.

Оруженосцы напрасно ждали Конрада до самого вечера и, следуя его приказу, вернулись, когда стемнело, к хижине пастуха. Он впустил их и подивился, почему с ними нет их господина. Уильям начал было что-то возбужденно говорить, но Томас жестом прервал его и коротко рассказал, что случилось с ними за этот день.

Услышав о вороне, превратившемся в деву в зеленом платье, пастух вздрогнул и лицо его потемнело. А когда он услышал, что Конрад ушел вместе с ней, он поспешно перекрестился и воскликнул:

– - Господи, спаси и сохрани рыцаря! Но ведь эта дева и была Бааван Ши!

– - Как!
– - вскричал Томас и железной рукой сгреб пастуха.
– - Почему же ты не предупредил нас!

– - Я говорил рыцарю, -- пролепетал пастух, -- но он не пожелал меня выслушать. Здесь нет моей вины!

Томас отпустил его и приказал рассказывать все, что он знает о Бааван Ши.

– - Выглядит она как золотоволосая дева в зеленом платье, -- испуганно заговорил пастух, -- но может оборачиваться вороном. Узнать ее можно по оленьим копытам, которыми кончаются ее ноги. Нет ничего страшнее ее чар для мужчины, особенно молодого и красивого! Ибо дева эта, обольстив мужчину, выпивает из него всю кровь без остатка!

Томас схватился за голову:

– - И я отпустил с ней молодого господина!
– - в ужасе вскричал он.

– - Но скажи, -- добавил он, немного успокоившись, -- неужели для него нет никакого спасения?

– - Только если он сможет устоять перед чарами Бааван Ши, -- ответил пастух.
– - Она не боится ничего, даже серебра и Святого Креста, но бессильна, пока мужчина не скажет, что отдается ей душой и телом. Но она так прекрасна, что тот, кто не знает, что за тварь перед ним, охотно говорит ей об этом. Поэтому, едва увидев юного рыцаря, я хотел предупредить его о Бааван Ши. Быть может, я был недостаточно настойчив...

– - Мы должны немедленно пойти искать молодого господина!
– - воскликнул Томас.

– - Идти в горы ночью -- безумие!
– - сказал пастух.
– - Мы и рыцарю не поможем, и шеи себе сломаем. Логово Бааван Ши далеко, в гиблом месте. Туда и днем не очень-то легко дойдешь, а в темноте -- и думать нечего!

Томасу ничего не оставалось, как согласиться подождать до утра.

Х.

Как только рассвело, оруженосцы и пастух отправились на поиски Конрада. Несколько часов они пробирались короткой тропой, местами крутой и осыпавшейся, и еще до полудня выбрались на то самое унылое плоскогорье.

– - Вот логово Бааван Ши!
– - сказал пастух, указывая на каменную беседку.
– - Здесь всегда находили тех, кто отдался ей душой и телом.

– - А нам она не опасна?
– - испуганно спросил Уильям.

– - Нет, -- ответил пастух.
– - Ведь мы знаем, что такое она на самом деле!

Они подошли к беседке. У самого входа их поджидал на камне огромный черный ворон. Завидев их, он хрипло каркнул, засмеялся по человечьи и взмыл ввысь. Пастух, сдвинув брови, следил, как ворон исчезает вдали, а потом сказал:

– - Это была она. Боюсь, мы не найдем рыцаря живым!

Оруженосцы перекрестились и вошли внутрь. На каменном полу лежал юный Конрад, бледный и безмолвный. Ни капли крови не осталось в его теле, а на шее темнела маленькая ранка.

Нет нужды рассказывать, как оруженосцы вернулись с телом молодого рыцаря домой, и как велико было горе его родителей. Скажем лишь, что Конрад сам шел к своей гибели и сделал все, чтоб ее ускорить. Упокой, Господи, его душу!

История о Фахане и Яблоне

I.

Дивно прекрасен был дворец владыки сидов Ллинмара Сероглазого. Двадцать четыре разноцветных башни -- по числу часов в сутках -- пронзали небо. Острый купол каждой башни был усыпан драгоценными камнями; этот -- кровавыми рубинами, тот -- синими, как сумеречные тени, сапфирами, остальные -другими чудесными каменьями, для многих из которых нет имени в людском языке. С первым лучом солнца башни вспыхивали разноцветным огнем, и их сияние на много миль заливало окрестности. Ночью купола радужно искрились, отражая свет звезд.

Стены дворца, сложенные из огромных мраморных плит, белели, как снежные вершины гор. Их белизна навевала покой и прохладу. Золотые узоры на стенах, сотворенные руками мастеров-кудесников, показывали все чудеса Девяти Миров. Были здесь диковинные звери и невиданные цветы, прекрасные девы и благородные воины. Стоило задержать на них взор -- и они оживали, и песня начинала литься из их уст, а в воздухе разносилось нежное благоухание.

Да, дворец был прекрасен. Но еще большим чудом был сад, окружавший дворец. Сад был так велик, что тот, кто попадал сюда впервые, боялся заблудиться среди бесконечных рощ и цветников. Серебристый шепот фонтанов, сладкогласое пение птиц, незнакомые ароматы плодов и яркие цветы -- все завораживало, кружило голову, пьянило. В самой середине сада стояла Яблоня. Невольный трепет охватывал каждого, кто приближался к ней.