Шрифт:
– Тетя, милая, успокойтесь, - тронул ее за плечо Юрий, сам не в силах сдержать слез. В этот момент он не осознавал, были ли это слезы жалости или обиды за то, что уже шестнадцать лет лежит под этими березами родной ему человек, а он только впервые пришел навестить его. Нет, не имела права мать поступить так жестоко, трудно будет простить ей это…
– Помни о нем, Юронька, - повернула к нему скорбное лицо тетка.
– Щедрое сердце и большая любовь погубили его…
– Да, тетя, теперь я никогда не забуду отца, - сказал Юрий, - никогда не забуду.
Именно сейчас созрело в нем окончательное решение восстановить справедливость. Как это сделать, он еще не знал, но слышал, что даже настоящие фамилию, имя и отчество можно сменить на любые другие. У него же совсем наоборот: он будет менять чужое на свое собственное, законное.
ГЛАВА 13
Ермоленко воспринял повышение Юрия как что-то само собой .разумеющееся.
– Как прикажешь к тебе обращаться?
– с простодушной улыбкой спросил он Юрия.
– На «ты» или на «вы»?
– А ты сам как считаешь?
– Придется выкать. Тыкание подрывает командирский авторитет.
– Смотря где. На службе - да, а здесь, в общежитии, мы с тобой как были, так и остались товарищами.
– Сложно это очень, там - одно, здесь - другое. Боюсь запутаюсь.
– Поменьше говори, побольше делай - не запутаешься!
– рассмеялся Юрий.
– Кстати, как твои новички?
– Роют землю носом, - пошутил Ермоленко.
– Какие они, в сущности, еще мальчишки, - сказал Юрий.
– Ты знаешь, дублер Файзулаева застрял сегодня па колейном мосту и чуть не заревел от досады.
– Маменькин сынок, наверное?
– Да нет, рабочий паренек, профтехучилище закончил, па заводе немножко поработать успел.
– Тогда, значит, самолюбивый очень. Это хорошо, такой на шкентеле тянуться не будет.
– Видимо, да. А с хорошим почерком среди твоих никого нет? Мне временно писарь н^жен, пока вот эти пеленки не сниму, - кивнул Юрий на свои бинты.
– Почерка я не проверял, но один у меня художественное училище закончил. Коль рисовать умеет, писать красиво тоже, наверное, может.
– Пришли его на пару дней в канцелярию.
– Есть прислать!
– приложил руку к непокрытой голове Ермоленко, и оба снова прыснули от смеха.
– Что-то я в библиотеку дорогу забыл, - вздохнул Ермоленко,- текучка заела. Так и заскорузнешь, как кирзовый сапог. Ты еще Франсуазу свою не сдал? Дашь почитать?
– Хватилась кума… Я после нее еще дюжину книг прочел. Если хочешь, возьми у меня в тумбочке свежие журналы.
– Как ты высыпаться умудряешься? Ложишься, когда я уже второй сон вижу, встаешь раньше меня.
– Не хочу проспать все царство небесное. И тебе не советую.
– Тебе легко говорить, а тут едва примешь горизонтальное положение, так глаза автоматически и закрываются.
– А. ты побольше в вертикальном находись.
– Сам небось в постели читаешь.
– Что положено Юпитеру, то не положено быку.
– Сам ты бык! Ну давай какой-нибудь журнал, - проворчал Ермоленко, устраиваясь за столом.
В сущности, он был вовсе не лентяй, целыми днями крутился на технической позиции и в учебных классах, имел права на вождение бронетранспортеров и танков, назубок знал уставы и наставления. Стремление соснуть лишний часок было, пожалуй, его единственной слабинкой.
С полчаса он молча перелистывал страницы, склонясь возле настольной лампы, потом вдруг вместе со стулом повернулся к товарищу.
– Слушай, Юрко, зачем ты скрывал, что давно знаком с Наташей?
– Скрывал? От кого?
– От меня, к примеру.
– Разве ты когда-нибудь спрашивал меня об этом?
– От друзей не ждут расспросов, с друзьями делятся даже самым сокровенным…
– А сам ты разве посвящал меня в свои отношения с ней?
– Да нет у нас с Наташей никаких отношений!
– резко вскинулся Федор.
– Ты сам не хуже меня это знаешь, - добавил он тихо.
– С чего ты взял, что я знаю?
– Да с того самого… Скажи мне, Юрко, - произнес ор после паузы, - она на самом деле тебе нравится или…
– Что или?
– Или ты просто так ей голову морочишь?
– холодно прищурился Федор.
– Хотя мы и друзья, но позволь не отвечать на этот вопрос, - сказал Юрий, отворачиваясь к стене и давая понять, что хочет спать.
Юрий припомнил весь этот разговор спустя несколько дней, возвращаясь в гарнизон из части десантных кораблей, куда ездил для согласования вопросов взаимодействия. Задумчиво смотрел через лобовое стекло газика на низко стоящее над лесом солнце, опушенное багровыми перьями облаков.