«Баскетболист» улыбнулся и подмигнул приятелю, мол, а я что говорил!

– Ну, Никита, ты даешь, – сказал «баскетболист». – Ну и имидж у тебя, мать честная! Боюсь спрашивать, какая легенда… Лиза ничего про такое не говорила…

– Лиза – сука, – процедил Никита и сплюнул. – Так я не понял – кто из вас кто?

– Я Стас, – ответил «баскетболист». Это – Батхед, психолог. Ну, ты в курсе. А это наши новые друзья – Ромис и Егорис… Погоди… А почему Лиза – эта… Как ты сказал…

– Обалдеть, – произнес Никита. – Но… Как же вы решились? Вы ведь взрослые. Вам же нельзя… А Лиза… Лиза… Я все расскажу…

Никита чувствовал себя, как в бреду. Все вокруг стало эфемерным, условным. Как и эти люди, что выдавали себя за его знакомых. Кто, кто может сказать, где они – границы реальности? А, плевать…

– Решиться было непросто, – сказал Стас. – И все это – не от хорошей жизни. Так что, Лиза?

Никита резким движением воткнул шпагу в палубу. «Гости» переглянулись.

– Пойдемте в мою каюту, – устало сказал Никита. – Там и поговорим обо всем…

Никитин рассказ произвел на гостей весьма сильное впечатление. Особенно на тех, что называли себя пилигримами. Они яростно жестикулировали, вскакивали, бормотали непонятные скороговорки и странно шевелили пальцами.

Рассказ же Стаса вызвал с точки зрения его самого неадекватную реакцию у застрявшего в этом мире ныряльщика.

Стас немедленно потребовал себе бумаги и ручку. Ручку Никита не нашел. Зато обнаружил на столе тяжелую чернильницу и ворох настоящих, правда старых и задубевших, гусиных перьев. Стас тем не менее совладал с ними и быстро набросал на желтом листке какую-то схему.

– Это и есть тот самый путь? – спросил Никита. – Ну, тот, что указал ваш Алекс?

– Точно, – ответил Стас. – Записал, чтобы не забыть до очередного нырка.

– Правильно, – сказал Батхед. – Как мы уже убедились, нельзя доверять ничему, особенно человеческому сознанию…

– Ты знаешь человека по имени Ганс? – спросил Стас.

Никита глянул в листок. Некий Ганс значился следующим в списке хозяев миров на бумажке Стаса.

– Нет, – медленно сказал он. – Никакого Ганса я не знаю. Во всяком случае, среди пиратов такого нет… Даже если кто и остался в живых… Может, это кто-то из каторжников? Но тут была такая мясорубка… Трудно гарантировать, что какой-то там Ганс мог выжить…

– А ты изменился, Никита, – неожиданно сказал Батхед.

– Да? – равнодушно отозвался Никита. – Пожалуй. За свое пребывание в этом чертовом мире я успел погасить не один десяток чужих миров…

Посидели молча, неловко позвякивая стаканами, барабаня пальцами по столу, чеша в затылках.

– М-да, – сказал Стас, – однако Ганса этого искать придется. Мы рисковали рассудком не для того, чтобы отдыхать здесь, в этом Диснейленде. А это что, и вправду космическая станция?

– Что-то в этом роде, – задумчиво отозвался Никита. – Скажите лучше, что там происходит со мной… Вернее, с моим телом – там, в нашем мире?

Гости неловко замялись.

– Все понятно, – упавшим голосом отозвался Никита. – Чего еще ожидать от кэпа… но с мамой все в порядке? С братишкой?

– О да, да! – быстро сказал Стас. – С ними все в порядке. Не беспокойся. А вот ты, вернее, этот… кэп… он, конечно, наделал переполоху. Мягко выражаясь…

…Они еще долго сидели, обмениваясь трудноусваиваемой информацией, обсуждали планы. Не просто было представить себе, что там, в тесной каморке, откуда только что «спустились» в этот мир Стас, психолог и пилигримы, застыла сейчас жуткая картина насилия и разрушения. Было совершенно неясно, чем закончится эта переделка. А главное – сумеют ли повлиять на ее исход путешественники в глубь чужих вселенных…

Никита почувствовал вдруг боль в плече. Когда он снял свой подранный камзол, то с некоторым отстраненным удивлением обнаружил, что тот пропитан кровью. А на плече обнаружилась довольно глубокая пулевая рана. К счастью, пуля прошла по касательной и кость была цела. Никита слушал версии собеседников по поводу своего ранения, и ему казалось, что все это происходит не с ним. По существу, так оно и было: ведь и тело это было чужим, и воинский задор, с которым Никита укладывал врагов, тоже был изначально чужд ему.

– Странно, что мои друзья до сих пор сюда не наведались… – пробормотал Никита, глядя на груду окровавленных тряпок, брошенных на пол. Поверх перевязанной кое-как руки он уже натягивал чистую белую рубашку.

– Ты про этих… корсаров? – спросил Батхед.

– Точно. Про них, родимых, – подтвердил Никита. – Надо бы подготовиться, да и вас спрятать…

Он вышел на палубу и оторопел.

В сторону остова «Катрин» неспешно приближалась толпа в знакомых серых робах. Друзей-пиратов было не видать. Неужели уже всех перебили? Никита ощутил необъяснимое чувство жалости к «соратникам». Все-таки в нем до сих пор есть частичка настоящего главаря морских разбойников. Того еще мерзавца…