Врач причмокнул, словно смакуя приятные воспоминания.

– Ладно, оставим все это на совести его знакомых и родственников, – сказал Стас. – По долгу службы мне необходимо некоторое время пообщаться с ним самим…

– Общайтесь, – пожал плечами врач. – С вашего разрешения, я вас покину. Если что – зовите на помощь…

Ныряльщики обступили Поэта, который и не думал обращать на них какое-либо внимание. Он был поглощен своим творчеством. Безумец то смеялся, то вдруг мрачнел, то начинал отчаянно рисовать какие-то каракули на истрепанном бумажном листке. Потом он брал листок и смотрел сквозь него на свет. И это занятие приводило его в настоящий восторг.

– М-да, – сказал Батхед. – Интересно, что за мир таится в душе безумца?

– Я думаю, ничем не хуже, чем в душонках его тюремщиков, – пожал плечами Копатель, – тем более что мы уже глубоко проникли в глубину миров такого не вполне адекватного человека, как ваш Громин…

– Согласен, – кивнул Батхед. – Я вот выдвигал уже версию о разделенной на части душе…

– В этом есть резон, – ответил Копатель. – Тем более что «Эпос Песочных Часов» упоминает нечто подобное.

– Вы хорошо знаете «Эпос»? – поинтересовался Стас, продолжая наблюдать за Поэтом.

– Не очень, – ответил Копатель. – Но когда постоянно наталкиваешься на миры, в которых этот культ знают и почитают, невольно что-то отложится в памяти. Ответьте только на один вопрос: обнаружили ли вы местный Челнок?

– Мы его пока и не искали, – признался Стас. – А мой контроллер все еще молчит. Думаю, надо забирать отсюда этого поэта и отправляться искать Челнок.

– Ну-ну, – неопределенно ответил Копатель.

Стасу не понравилось это «ну-ну», однако ж выяснять его смысл он тоже не стал. Вместо этого он обратился к Поэту:

– Эй, приятель, ты не знаешь парня по имени Джон Бекстоун?

Поэт посмотрел на него прозрачными кроткими глазами и ответил:

– Это романиста и драматурга, что ли?

Стас удивился такой прямоте и простоте ответа. Он ожидал непонятных шизоидных нагромождений и бессмысленного мычания. Только не вразумительных слов.

– Пожалуй, да. Его, – осторожно сказал Стас, краем глаза заметив предупредительные знаки Батхеда, который делал страшные глаза и что-то пытался показать, чем напомнил куда большего безумца, чем этот безобидный человек.

– Наверное, знал, – задумчиво произнес Поэт. – Даже читал что-то… О, я вспомнил. Это был хороший автор…

– И что же с ним стало? – поинтересовался Стас, а Батхед, наблюдая это психиатрическое дилетантство, в ужасе закатил глаза.

– Он исписался, – спокойно ответил Поэт. – Вдохновение покинуло его. Ни роман, ни пьеса более не выходили из-под его пера. Тогда он ударился в поэзию. Близкие ему люди пытались его отговорить от этого: еще бы, ведь именно популярные романы принесли ему славу и деньги, а пьесы – успех и положение в обществе. Но он хотел отгородиться от назойливого успеха и просто писать стихи. И тогда он исчез… А почему вы о нем спрашиваете?

Последние слова Поэт произнес с легким беспокойством. Тогда в разговор вмешался Батхед:

– Дело в том, что этому человеку необходимо срочно встретиться с вами! Это вопрос жизни и смерти!

Стас, Копатель и пилигримы с удивлением посмотрели на Батхеда, но того уже несло:

– Он прислал нас, чтобы мы как можно скорее вывезли вас отсюда и доставили в условленное место. Там вы обязательно должны встретиться с сэром Джоном Бекстоуном!

– Он вовсе не «сэр», – вяло возразил Поэт. – Но зачем, зачем ему это нужно?

– Вы хотите помочь талантливому человеку? – сурово спросил Батхед.

– Да… Пожалуй… Конечно!

– Тогда – вперед!

…Вечером, развернув на большом столе карту города, ныряльщики изучали обстановку, выдвигая предположения, где может находиться местный Челнок. Копатель, отмывшийся и тщательно причесанный, задумчиво курил трубку возле потрескивающего камина. Он, как всегда, наслаждался атмосферой и не отказывал себе в удовольствии погонять лакея за чашечкой кофе, рюмочкой коньяка, свежей газетой.

Пилигримы тупо пялились в карту, ничего не понимая в ее условностях и знаках. Они научились лишь отличать реку, пересекающую город от суши, да находить мосты через нее.

– Я полагаю, что Челнок, как всегда, находится в самом труднодоступном месте, – рассуждал Стас. – Здесь, я полагаю, это крепость. Вот она. В ней расквартирован гвардейский полк с артиллерией, тут же содержат и особо опасных преступников…

– Не согласен, – возражал Батхед. – Мне кажется, что самое труднодоступное место на данном участке этого мира – это королевский дворец. Судя по тому, что я прочел в местных газетах, – это настоящий змеиный клубок. Куда до него вашим бравым гвардейцам вместе с их артиллерией!