Вместе с ним вы побываете в школе, в которой он учится; на улице Мушкатей — там Пеницэ и его товарищи обычно собираются после уроков; на берегу озера, где летом он вместе с друзьями весело провёл свои каникулы.
Книга написана в форме дневника. Ницэ Пеницэ как бы сам делится с читателем своими радостями и неудачами. А неудачи, как вы сами увидите, у него иногда бывают. Но всегда в трудные минуты на помощь к нему приходят друзья.
Винту Виктор
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР
Москва, 1960
Тайна Ницэ Пеницэ
Не спрашивай меня, в какой школе занимается Ницэ Пеницэ или как он выглядит. Не спрашивай, и какие у него отметки. Я ничего не могу сказать о том, как он играет в футбол. Одним словом — я не видел его ни разу в жизни! Всё, что известно мне об авторе этих записок, узнаешь и ты, как только закончишь читать раскрытую перед тобой книгу.
Признаюсь, я был бы очень рад с ним подружиться, съесть вместе по порции мороженого (я уверен, что мороженое пришлось бы ему по вкусу, да ты и сам скоро об этом узнаешь). Но познакомиться с ним совсем не просто. Дело в том, что никто не знает, как его найти. Пока что это тайна… Подожди, я тебе всё расскажу по порядку.
Как-то раз я зашёл по делам в «Пионерскую искру [1] , и там один из редакторов газеты протянул мне толстую тетрадку, исписанную детским почерком. Тетрадь была до вольно опрятная, чистенькая; лишь кое-где на ней пестрели небольшие чернильные кляксы, как это, наверно, бывает с твоими тетрадями.
1
Газета румынских пионеров.
— Эту тетрадь мы недавно получили по почте, — пояснил мне редактор, — но как это ни странно, к ней не было приложено никакого письма. Знаем мы только одно: тетрадка принадлежит мальчику, по прозвищу Ницэ Пеницэ [2] . Кажется, он хорошо рисует…
В тот же вечер я прочёл всю тетрадку, от корки до корки, и сразу же решил её опубликовать, хотя разрешения Ницэ Пеницэ у меня нет (ведь никто не знает, как его разыскать). Я оставил все события и всех героев точь-в-точь такими, какими нашёл их в тетради. Лишь кое-где я решил немного изменить текст: в тех случаях, когда чувствовал, что, по своей скромности, Ницэ Пеницэ нарочно оставляет себя в тени… Пришлось мне также повоевать с орфографическими ошибками. Правда, их было совсем мало, да и то я уверен, что неизвестный автор допустил их лишь потому, что писал в большой спешке.
2
Пеницэ — по-румынски — чернильное пёрышко.
Надеюсь, что теперь, когда эти записки опубликованы, раскроется наконец и тайна Ницэ Пеницэ, которого никто из нас ни разу в жизни не видел. Я надеюсь, что теперь-то его друзья и товарищи по классу обязательно напишут мне о нём и помогут его найти. Им и будет принадлежать честь раскрытия этой тайны. Итак, кто же такой Ницэ Пеницэ?
Виктор Вынту
Храбрый Опран
Школа, в которой я занимаюсь, совсем недалеко от нашего дома: минут десять хорошего хода, и я там. Папа столько же тратит на дорогу к себе на цементную фабрику, только идёт он в обратную сторону, мимо спортивного парка.
От нашего дома до моей школы дальше, чем до базара, куда мама ходит за покупками, но значительно ближе, чем до школы, в которой учится Санда, моя сестра. Я уже не говорю о Доме «Скынтеи» [3] , где работает мой старший брат, Тома. «Вам всегда везёт, — говорит он обычно нам, — а я должен ехать на двух трамваях, да так долго, что тошно становится».
3
Высотное здание в Бухаресте, в котором находятся крупнейшее издательство и типография. Там же издаётся центральный орган ЦК Румынской рабочей партии — газета «Скынтея» — по-румынски «Искра».
Я привык ходить в школу пешком. Идёшь себе спокойно, как на прогулке, насвистываешь. Можно купить по дороге мороженое, остановиться поглазеть на витрины или на выставленные перед нашим районным кинотеатром «Бучеджь» фотографии артистов.
Но в это утро я решил поехать в школу на автобусе. Дело в том, что занятия начались лишь два-три дня назад, а на автобусной линии как раз стали курсировать машины нового образца, с блестящим никелированным кузовом и большими овальными окнами, из которых всё видно как на ладони. Мне повезло: автобус был почти пустой, и я занял хорошее местечко — у самого окошка. Не успел я усесться поудобнее, как заметил, что впереди меня, тоже у окошка, сидит Михай Опран, мой одноклассник, даже, можно сказать, сосед: в классе он сидит сразу за мной, на четвёртой парте.
Увидел я Опрана и сразу же поздоровался с ним — дал ему щелчок.
— А, это ты, Пеницэ, — повернулся он ко мне и на миг задумался, словно не зная, обижаться на щелчок или нет. Потом, видно, решил не обижаться, потому что спросил: — Слушай, ты сделал арифметику? Дашь мне списать?
Вот это мне не нравится у Опрана: сам уроков не делает, а только списывает у других, да ещё командует…
— Мог бы и сам сделать, — ответил я, — ведь первое задание в этом году…
— А вот потому-то я и не сделал. Не успел начаться учебный год, как они навалились на нас со своими уроками!
На каждой остановке в автобус входили пассажиры. Кондуктор кричал им: «Проходите вперёд! Проходите!», но проходить было некуда… Рядом со мной стоял старичок с большим мешком. Его всё время толкали, и он еле-еле удерживал мешок в руках. Я встал и уступил ему своё место. Опран повернул ко мне голову и вытаращил глаза. Казалось, ещё немного, и он закричит во весь голос, что я дурак. Но нет, он не закричал, а просто сидел с победоносным видом и ухмылялся: он, мол, сидит, смотрит в окошко, и ему на всё наплевать. Возле него стояла пожилая женщина, приблизительно маминого возраста, с седыми висками, в синем закрытом платье. В правой руке у неё был зажат портфель, левой она с трудом держалась за поручни. Я даже пожалел, что не занял раньше ещё одного места…