— Ну, вообще-то Наталью можно было заподозрить, и ничего не зная о ее денежных затруднениях, — сказал Леша. — Она — наследница, значит, могла иметь корыстный интерес. Но в принципе ты права, Варька. У остальных мотивы могут быть не такими явными.

— Значит, нужно собрать их, эти данные, — пришел к выводу Прошка. — Поговорить с каждым из пятерых, выяснить, когда, при каких обстоятельствах они познакомились друг с другом, как развивались их отношения, не было ли конфликтов и тому подобное. Лучше вытягивать такие сведения в приватной беседе. Я, например, могу поболтать с Натальей.

— Как ты поболтаешь с ней наедине, если она собирается присматривать за Павлом Сергеевичем в обществе мужа и Ларисы? — полюбопытствовал Марк.

— Я же не говорю, что займусь этим немедленно. Через несколько часов вы придете их сменить, а я могу задержаться в отеле и подкараулить ее.

— А я поговорю с Замухрышкой, — вызвалась я. — Попробую проникнуть к нему в номер, проявив заботу о его здоровье. Бедняга уже почти сутки сидит голодный.

Марк хмыкнул:

— По-моему, он скорее предпочтет голодную смерть, чем откроет дверь номера.

— Ну, я все-таки женщина. Может быть, мне удастся его убедить, что я неопасна.

— Ты?! — Прошка подпрыгнул. — Ты неопасна? Ну знаешь! Если Георгий тебе поверит, значит, он не только трус, но и круглый идиот.

Я смерила наглеца надменным взглядом, но не снизошла до ответа.

— Генрих, а ты попытайся разговорить Ларису, ладно? Правда, бдительный Лева не спускает с нее глаз… Хорошо бы его тоже кто-нибудь развлек беседой. Леша, ты вечно заступаешься за этого уголовника, вот и возьми его на себя.

Прошка хихикнул:

— Дивная картинка: Лева с Лешей коротают время за светской болтовней. Непринужденные манеры, легкий искрометный юмор! Оба собеседника так бойки на язык — просто слезы на глаза наворачиваются, как подумаешь, что их никто не услышит.

— Думаешь, у тебя больше шансов разговорить этого Отелло? — спросил Марк. — Сомневаюсь, что он оценит твое уникальное чувство юмора.

— А я вовсе и не жажду с ним общаться. С радостью уступлю это удовольствие Леше.

Тут мы снова услышали шаги на крыльце и прервали совещание. В кухоньку протиснулись Наталья с Ларисой, а в сенях за открытой дверью остались стоять Вальдемар и Лева, которые просто физически не могли составить нам компанию по причине тесноты.

— Лева тоже выразил желание подежурить у постели Павла Сергеевича, — сообщила Наталья и слегка улыбнулась. — Полагаю, вчетвером нам не будет страшно.

Мы провели их в комнату, показали, где лежат лекарства, и собрались уходить. В дверях я оглянулась и увидела, что Лева шарит по карманам телогрейки истопника, которую мы повесили на стул. Поймав мой взгляд, Лариса вспыхнула и поспешно объяснила:

— Лева ищет ключ от котельной. Он ненадолго оставит нас, а потом вернется.

— Я не понимаю, какого лешего нужно собирать здесь толпу, — недовольно пробурчал Вальдемар. После тяжелой ночи он немного опух на лицо, и красота его несколько померкла.

— Я тебе потом объясню, — сухо сказала Наталья и вышла вслед за нами на крыльцо. — Я все рассказала Ларисе, — известила она нас напоследок. — А с Володей поговорю позже. Он тоже по утрам туговато соображает.

Я заметила это «тоже» и опасливо покосилась на Марка. Так и есть! Судя по выразительному взгляду, брошенному в мою сторону, он по достоинству оценил сравнение мужской части нашей компании с Вальдемаром. А между прочим, злился он зря. Из всех нас один только Леша по утрам чист и свеж, как поцелуй ребенка.

Мы попрощались с Натальей, спустились с крыльца под частый дождь и побежали в отель. Поскольку все подозреваемые, кроме Замухрышки, находились вместе и побеседовать с ними наедине в ближайшие несколько часов представлялось невозможным, расследование решено было отложить. Прошка, Генрих и Марк завалились спать, Леша коршуном набросился на карту Новгородской области, а я предприняла очередную попытку почитать.

Когда стало понятно, что и на этот раз мне не удастся проникнуться интересом к героям повествования и хитросплетениям сюжета, я решила навестить Замухрышку. Спустилась на кухню, достала из холодильника очередную пару фаянсовых судков и, разогрев в них пищу, вернулась на лифте на третий этаж. На стук в дверь Замухрышка откликнулся сразу.

— Алик, это ты? — послышался его испуганный голос.

Наверное, впервые за время знакомства с Георгием я испытала к нему сострадание. Только сейчас до меня дошло, что никто из обитателей отеля и не подумал поговорить с этим насмерть перепуганным человечком, объяснить ему, что телохранителя в ближайшее время ждать бесполезно. Замухрышка заперся на несколько часов в ожидании обещанного ему трактора с помощью, а прошли уже почти сутки. Как он пережил их со своей паранойей? Одинокий, голодный, в полном неведении о происходящем…