При входе за высоким столом сидела девушка, которая, увидев их, пискнула и кинулась обниматься к Эжении.

– Зинка, ну ты как? Как себя чувствуешь? Ты меня помнишь? – Закидывала Эжению вопросами повисшая на её шее работница салона.

– Нет, сожалею, – неловко ответила Эжения, отцепляя от себя руки девушки и отстраняясь. На подобную бесцеремонность графиня Синопская давно ответила бы какой-то колкостью, но… Здесь она не графиня, а простая девушка Зина, которую все эти люди знают и, видимо, за которую переживают. Потому Эжения постаралась быть максимально мягкой.

Лицо работницы вытянулось.

– Совсем-совсем не узнаешь? – прошептала она. – Это же я, Лиза. Мы же вместе на курсы ходили, и это ты меня сюда устроила. Знаешь, Степанида меня обещает взять на плетение кос, а на ресепшене я временно…

Эжения сочувственно смотрела на Лизу, натянув на лицо извиняющуюся улыбку.

– Так, Лизка! – Взяла ситуацию в свои руки Тамара. – Хватит сопли распускать, беги скажи Степаниде, что мы пришли. Через салон не пойдём, а то работа встанет, да и Зинке неловко: для неё ведь вы все сейчас – незнакомки.

– Да… Да, конечно! – отозвалась Лиза и метнулась куда-то вглубь зала. А Тамара и Эжения устроились на диванах для посетителей. Эжения заметила, что некоторые работницы всё же заметили их появление и теперь с любопытством поглядывают в её сторону – впрочем, не бросая работы.

Степанидой оказалась довольно высокая, дородная женщина лет сорока пяти на вид, весьма ухоженная, но с сурово поджатыми губами и с зачесанными в строгий пучок песочного цвета волосами. Это делало её похожей на строгую воспитательницу и существенно уменьшало её женственность.

Цепкий взгляд прошёлся по Эжении, начальница сдержанно кивнула ей и Тамаре, а затем пригласила их пройти в кабинет.

– Итак, – начала Степанида Алексеевна, едва дверь за ними закрылась, – я слушаю.

Тамара вкратце рассказала свою версию событий, Эжения только кивала в ответ на вопросительный взгляд Степаниды, подтверждая, что всё сказанное – правда.

– Что ж, – веско начала Степанида, подумав пару минут, – у меня тут частное предприятие. Долго держать сотрудницу, которая не в состоянии работать, я не могу.

– Я понимаю, – спокойно ответила Эжения. Она и в самом деле понимала: никто бы в её мире не стал держать таких работников, разве что те проработали бы в семье много лет – и хозяева назначили бы им содержание при утрате работоспособности. Но это явно не её случай.

– Однако я войду в твоё положение, – продолжила Степанида, не обращая внимания на реплику Эжении. – Ты неплохо себя зарекомендовала, коллектив тебя принял, клиентская база у тебя своя сформировалась… Поэтому… Предлагаю тебе в ускоренном режиме пройти парикмахерские курсы, чтобы освежить память – и возвращаться к работе. Первое время будем подсказывать, если что неясно.

Эжения бросила взгляд на Тамару, словно спрашивая, соглашаться ли ей – ведь самой бывшей графине были незнакомы реалии этого мира. Тем временем, Степанида продолжала:

– Мы с девочками, узнав о твоём недуге, скинулись, – с этими словами начальница открыла ящик своего стола и вынула пухлый конверт, который и протянула Эжении, – этого тебе должно хватить на первое время. В том числе и на оплату курсов. Но если не хватит, я лично смогу ссудить тебя нужной суммой – под расписку. Потом отработаешь. Что скажешь?

Тамара в ответ на вопросительный взгляд ободряюще кивнула, и Эжения поспешила поблагодарить начальницу:

– Спасибо вам, Степанида Алексеевна. Я постараюсь оправдать ваше доверие.

– Уж постарайся! – Хмыкнула та, а после, посерьёзнев, сказала:

– И не вздумай начинать страдать! Начнёшь жалеть себя – и не вылезешь из этого болота уже никогда. Тебе, девочка, выпал шанс начать жизнь с чистого листа – вот и используй его! Пусть тебе недоступно прошлое, но будущее твоё зависит целиком и полностью от тебя. Не проср… гм, не упусти этот шанс.

Конец ознакомительного фрагмента.