Д у к и. Вам нравится?

А л е к у. Ну, скорее, скорее! Маленькую необходимую ложь!

Л а у р а (с усилием). У нее… очень выразительный, но немного печальный взгляд.

Д у к и. Печаль мне удается особенно хорошо.

А м е л и. Сходство совершенно не обязательно!

Д у к и. А вы, мадемуазель, о каких животных собираетесь писать?

Л а у р а. Я поеду работать в село.

Д у к и (разочарованно). Ах вот как! Да, не всегда делаешь что хочешь. Я, например, мечтала писать пейзажи с натуры, но жене высокопоставленного чиновника юстиции это было затруднительно, поэтому я их рисовала дома, полагаясь на воображение. Я не устроила за всю свою жизнь ни одной выставки, потому что Алеку считал меня недостаточно зрелым художником. Но сейчас, по-моему, я вступила в благоприятную фазу. Да и выставлять свои картины не считается больше, зазорным.

Д р а г о ш (подводит Лауру к секретеру). Я покажу вам иллюстрации, о которых мы говорили.

А л е к у. Ты думаешь, молодая девушка, приехав в деревню, будет интересоваться какими-то иллюстрациями?

Л а у р а. Я сама деревенская, так что сельский пейзаж не вызывает во мне восторженного изумления, как у горожан.

А м е л и (подходит к ним). Этот пейзаж имеет свою прелесть только для нас, своих.

Драгош, вздрагивает от неожиданности: он совершенно забыл о ее присутствии.

С ю з а н н а. Амели, душенька, вы уже начали поливку у себя на винограднике? Иди сюда и расскажи мне, кто из деревенских свободен этой весной?

Амели нехотя подходит.

Д р а г о ш. Взгляните, что за совершенство! Они мне сделали по четыре иллюстрации для каждой главы!

Л а у р а. Вы были правы, очень четко и ярко.

А л е к у. Краски чистые и прозрачные, рисунок как живой…

Л а у р а. Это не так уж важно для научной книги.

А л е к у. Ну как же так — не важно! Взгляните, дорогие друзья, на этих иллюстрациях изображены бабочки, мотыльки, стрекозы, то есть сущая чепуха. И все-таки, когда это выполнено с любовью, с предельным приближением к изображаемому предмету, когда художник почти сливается с ним, — такое проникновение, самоотречение, самоотрицание ради перевоплощения в стрекозу, ее крылышко, ножку и рождает чудо.

Д р а г о ш. Подобное слияние достижимо в любой работе.

А л е к у. Несомненно. Если доску стругаешь с любовью, то и доска получается идеальная, в ней продолжается твоя жизнь. Оставить что-то после себя — вот ради чего стоит жить.

С ю з а н н а. В жизни так многое надо сделать…

А л е к у. …что она оказывается короткой.

Л а у р а. Как у вас здесь спокойно.

А л е к у. Посмотрите в окно, какой чудный закат, какое сине-сизое небо.

Из деревни доносится церковный звон.

С ю з а н н а. Я каждый вечер слушаю этот концерт.

Д у к и. Совсем стемнело…

А л е к у (тихо). Перестань рисовать. Полюбуйся лучше закатом.

Д р а г о ш. Как быстро приближается ночь!.. Словно на крыльях ветра.

С ю з а н н а. Господи, как хорошо! (Пауза. Тихо продолжает.) Пойдемте в сад, друзья.

Д у к и (быстро). Да-да, идем! Ах, как прекрасно! (Уходит.)

А л е к у. Дуки! Накинь что-нибудь, Дуки! Ты простудишься! (Берет под руку Амели.) Пойдемте со мною, прекрасная дама.

Оба удаляются.

Л а у р а (подходит к мольберту). Давно госпожа Дуки работает над портретом?

С ю з а н н а (обнимает ее за плечи). Скажите честно, вам нравится?

Л а у р а. Без необходимой маленькой лжи?

С ю з а н н а. Без.

Л а у р а. Непонятно, что на ней изображено. Если б я своими глазами не видела, как вы позируете, подумала бы, что это натюрморт.

С ю з а н н а (тихо, словно под большим секретом). Видишь, Драгош, я тебе говорила, что на этом портрете смахиваю на карпа!

Все трое смеются.

За сорок лет нашего знакомства Дуки сделала по меньшей мере десяток моих портретов.

Л а у р а. Одинаковых?

С ю з а н н а. Нет! Одни изображали всякие овощи, другие — самых разных животных. Но Дуки — прелестный человек, она такая ласковая, непосредственная, ребячливая.

Д р а г о ш. Даже в этом возрасте — все еще очаровательный и избалованный ребенок.

Л а у р а (задумчиво). Видно, она никогда не страдала.