И так далее.

Берт вежливо слушал, втайне мечтая прекратить эти пустые разговоры и где-нибудь уединиться с Джиной. Но та слишком долго ждала этого часа, и единственное, что он мог сделать, – это молча выслушать ее.

– Надеюсь, мы никого не забыли, рассылая приглашения? – встревожилась Джина.

Седой сенатор мягко улыбнулся:

– Дорогая, не беспокойся, все будет хорошо.

– Сенатор прав, Джина. Успокойся. – Берт легко обнял Джину за плечи. – Помолвка будет такой, как ты мечтаешь. Все будет отлично.

– Прости, Кармелита, я не думала, что так задержусь, – сказала Сабелла Риос, поправляя густые светлые волосы. – Обещаю больше не уезжать надолго.

Кармелита Ривьера все еще грозно хмурилась, но при виде Сабеллы, целой и невредимой, лицо ее просветлело.

– Сегодня тебе повезло? – спросила она. Сабелла отрицательно покачала головой и села на набитую конским волосом софу.

– Нет.

Она сняла кожаный ботинок, бросила его на потертый ковер и принялась растирать затекшие пальцы.

– Дай-ка мне. – Кармелита, кряхтя, опустилась на низкий стульчик перед Сабеллой.

Сняв с Сабеллы второй ботинок, она положила обе ее ноги себе на колени и сильными, проворными руками начала их массировать.

Вздыхая и постанывая, Сабелла откинулась на спинку софы и заложила руки за голову.

– Не понимаю, – произнесла она. – Как можно ни разу не появиться в своих владениях? Ведь ему предстоит заниматься этой работой всю жизнь. Или он настолько ленив, что не собирается ни во что вникать? А может, он больной и не может... вдруг он инвалид, который ни разу не вышел из своего дома на ранчо?

Кармелита нахмурилась.

– Ты отлично знаешь, что нет. Если бы с ним что-нибудь случилось, ты узнала бы об этом из газет, – сказала она, растирая костяшками пальцев сухожилия левой ноги Сабеллы. – Нам не следовало сюда приезжать. Еще не поздно, никто ничего не знает. Почему бы тебе не бросить все и не вернуться домой?

Сабелла резко выдернула ногу из рук Кармелиты.

– Никогда, – процедила она сквозь зубы. – Никогда. Я останусь здесь, а ты, если хочешь, можешь возвращаться в Аризону. Я не уеду до тех пор, пока не получу то, за чем приехала.

В глазах Кармелиты появилось беспокойство.

– Я не оставлю тебя, Сабелла. Но то, что ты делаешь... то, что собираешься сделать... это неправильно. Неправильно и...

– Неправильно? – прерывающимся от волнения голосом воскликнула Сабелла. – То, что я делаю, неправильно? Ты забыла, что они...

– Нет, нет, я ничего не забыла, но я молюсь каждую ночь, чтобы об этом когда-нибудь ты забыла.

– Прибереги молитвы для себя, Кармелита. – Сабелла порывисто встала. – Я в них не нуждаюсь. Я хорошо знаю, что я делаю.

– Нет… – Кармелита твердо и печально посмотрела на Сабеллу. – Ты слишком молода, чтобы знать такие вещи, слишком неопытна, чтобы понять, какие несчастья ты навлечешь на всех, включая саму себя.

Выдергивая полы длинной рубашки из обтягивающих кожаных брюк, Сабелла рассмеялась.

– Кармелита, моя дорогая Кармелита, я понимаю, что мне придется заплатить высокую цену, но я готова к этому. – Ее темные глаза светились решимостью.

– Надеюсь. – Кармелита покачала головой и, помолчав, добавила: – Завтра утром опять поскачешь туда?

Сабелла сняла рубашку и вытерла ею лицо и шею.

– Нет, завтра я не поеду на ранчо. Я решила сменить тактику. Я останусь в городе и похожу по магазинам.

Кармелита нахмурилась.

– Разве у нас есть деньги для?..

– Я не буду тратить денег.

– Тогда зачем ходить по магазинам? – держась за спину, Кармелита медленно поднялась.

– Чтобы завести знакомства и выведать что-нибудь о мистере Бертоне Дж. Вернете.

Сабелла заплела волосы в толстую, золотую косу и уложила ее высоко на голове, расправила складки свежевыстиранного хлопчатобумажного платья, поправила воротник, придирчиво оглядела себя в зеркале и, схватив соломенную шляпку с розовой атласной лентой, выбежала из спальни. Поцеловав Кармелиту и наказав ей не беспокоиться, Сабелла покинула крошечный гостиничный номер.

Она спускалась по лестнице так грациозно, легко и женственно, что никто не признал бы в ней ту молодую женщину, что еще вчера сбегала здесь по ступенькам в брюках и грубых ботинках. Мгновенно она приковала к себе внимание всех находившихся в вестибюле обитателей гостиницы, а двое, по виду состоятельных, джентльменов у дверей, не скрывая восхищения, откровенно уставились на нее.

Это обрадовало Сабеллу.

Не потому, что ей хотелось привлечь внимание именно этих джентльменов. Вовсе нет. Но ей нравилось, что здесь, как и в Аризоне, ей удается пробудить интерес к себе самых искушенных мужчин.