– Взорвались? – выпалила Мари, и мы вытаращились на него во все глаза.

– Тоже не угадала.

– А что тогда?! – в один голос спросили мы с Лизой.

– Ну, мы перевернулись. Я здорово ударился головой о стекло. Тима тоже тряхнуло прилично. Стошнило, но жив остался. Хорошо, что я догадался сделать небольшую остановку в лесу и его пристегнуть… В общем, выбрался я из машины, следом вытащил оттуда это тело (за пару минут до того, как она взорвалась) и уложил его на обочине. Стащил с него куртку, обмотался ей пониже пояса, чтобы не светить голым задом на трассе, и стал набирать номер эвакуатора. Но сигнал не ловил. Пришлось немного пройтись в темноте по лесу. – Драматичный бой. – Так и умерли.

С минуту мы ошалело, непонимающе на него пялились, пытаясь осмыслить информацию, а потом Йелло тихо спросил:

– В смысле умерли? От чего?

– Ну, я споткнулся о корягу дерева, скатился в овраг и разбил голову о камень. А Тима, наверное, догнал тот псих и пристрелил вместо меня. Мы же были близнецами! А может, братец очухался, стал, пошатываясь, меня искать, тоже упал и сломал себе шею. Или захлебнулся блевотиной. Или его сбила машина. Вариантов масса. Он не помнит.

– Я не помню, – согласно кивнул Тим.

– М-да, братец, проспать свою смерть – это мощно!

– Зато тебе есть, о чём рассказать! – ухмыльнулся тот. – За нас двоих!

– Это да… – самодовольно протянул Макс. – Так что, друзья, в прошлой жизни нам было нескучно.

– А вы были популярными писателями? – поинтересовалась Мари, и я навострила уши.

Насколько мне было известно, Йелло с Лизой были авторами-середнячками, которые на протяжении нескольких лет стабильно выдавали не бестселлеры, но вполне себе продаваемые книги, а вот насчёт парней оставалось лишь строить догадки.

– Ну, как сказать, – задумался Макс. – Мы года три на досуге писали приключенческую фантастику. С друзьями поспорили, что сможем, а потом увлеклись. Но две наши последние книги стали бестселлерами, образовалась группка поклонников… Мы только вошли во вкус, решили набрать обороты, как попали в Эдем.

– Братья Класскены… Это звучало круто! У нас бы всё получилось, Макс, – твёрдо сказал Тим. – Я в этом уверен. Тем более, что нам и придумывать ничего особо не надо было. Большинство приключений мы брали из нашей жизни, только переделывали под фантастику.

Все дружно расхохотались.

– Ещё бы! – покачала головой Лиза.

– Ладно, ребята, насмешили, – заговорила Мари, – но мне уже пора ехать.

– А ты разве не хочешь задержаться здесь на пару минут и поделиться с нами историей своей смерти? – поинтересовался Макс.

– Как-нибудь в другой раз, – загадочно улыбнулась она. – Я и так опаздываю.

Макс настаивать не стал. Все мы понимали, что смерть – дело интимное. И даже несмотря на такие вот шуточки, она оставила мрачный отпечаток на наших личностях, который нет-нет, да и давал о себе знать. Как бы мы ни пытались это скрыть.

Глава 6

Рай и ад

– А они хорошо держатся, – тихонько сказала я, глядя на Макса с Тимом, когда мы с Йелло остались вдвоём сидеть у костра.

Мари уже успела добраться до Либрума, и мы с ребятами начали неспешно сворачиваться. Даниэль принялся возиться с мангалом и шампурами, а братья Класскены – досаждать Лизе. Их план её напоить, чтобы избавиться от свидетеля (сообщать кому бы то ни было из девчонок о нашей подпольной деятельности сейчас было крайне опасно), провалился. И теперь Тим ходил за ней по пятам с гитарой, а Макс семенил следом и напевал:

О, голубка моя, как страдаю я без тебя…

Лиза фыркала, закатывала глаза, а мы издали смотрели на них и посмеивались.

– Да, – с тёплой улыбкой на губах произнёс Йелло. – Они оптимисты по жизни, везде легко адаптируются, а Эдем открыл для них новые перспективы.

– Согласна. Хотя не думаю, что смерть прошла для кого-то из ребят бесследно. Просто либо они этого не хотят нам показывать, либо пока до конца не осознают.

– Знаете что, Карина, – задумчиво сказал Йелло, – у каждого из нас – свой рай. Для одних – это возможность создавать удивительные прототипы, а также слава, почёт и деньги, которые они сулят. Для других – шанс всё начать с чистого листа. Для третьих – каждый день видеть свою семью, прикасаться к родным, говорить с ними и жить пускай и не так блистательно, но зато с теми, кого любишь.

Я задумалась над его словами. Йелло мечтал вернуться домой, расцеловать жену, снова обнять своих сыновей, крепко прижать их к себе и больше никогда не отпускать.

А что для меня было раем?

Я любила творить. Мне нравилось делиться своими фантазиями и эмоциями с другими людьми, зная, что мои слова воздействовали на их сердца и умы, заряжали энергией, наводили на новые мысли. А признание… Я не гналась за славой, но когда кому-то отдаёшь всю себя, приятно получать отдачу. Что до самореализации… Эдем, как ничто иное, позволял удовлетворить эту потребность.