В общем, общение с сильными мира сего — это явно не моё! Из меня выйдет никудышный политик из-за моего взрывного и нервного характера, и финансист выйдет такой же и по тем же причинам. По мне — тишина мастерской и таинство творения с вдумчивым осмыслением очередной задачи. Даже моё увлечение боевой магией, остаётся лишь увлечением. Я не вижу в нём смысла моей жизни, а рассматриваю как необходимость. Может быть я стал настоящим англичанином, когда они говорят, что тот, кто в молодости не был либералом — у того нет сердца, а тот, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет мозгов? Мне не нужна никакая "движуха" с попытками изменить этот мир. Я такое уже перерос.

— Бэрри, приготовь ужин, а после подготовь мастерскую, — обратился я к своему домовому эльфу, который с преданной мордахой мельтешил рядом со мной. — Сегодня будет много работы…

***

Первого сентября одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, мы стояли на платформе 9 и 3/4 и с тоской смотрели на Хогвартс-экспресс. Вокруг не наблюдалось всегдашнего оживления и немного праздничной атмосферы с веселой суетой, когда родители провожают своих чад в некотором роде в самостоятельную жизнь. Всё потому, что погода совершенно не соответствовала подобному настроению. Небо было затянуто предгрозовыми тучами, а воздух был тяжёлым, влажным и прохладным.

Да ещё и "атмосфера", которая образовалась после Чемпионата по квиддичу с подробным описанием в газетах всех ужасов, которые там приключились, не способствовала расслабленному и приподнятому настроению всех окружающих. Маги и волшебники буквально кожей сейчас ощущали грядущие перемены. И эти перемены сулили просто бездну неприятностей.

— Как ты думаешь, у нас всё получится, что мы задумали? — спросила меня моя девушка.

— Не знаю, kotenok,— задумчиво ответил я. — Во всяком случае, я рассчитываю, что всё решится именно в этом году. Иначе я просто не выдержу и… ты немного представляешь, что тогда может случиться…

— Представляю… — эхом прошептала она.

В купе царило... неоднозначное настроение. Лонгботтом, Браун и Боунс были радостные и отдохнувшие после летних каникул и непрерывно общались между собой, делясь впечатлениями и рассказывая друг другу кто, где был и как проводил время. Паркинсон, Булстроуд и Гермиона, в противовес, были необычайно задумчивыми и неразговорчивыми. Несмотря на старания Лаванды их всех разговорить, девчонки отвечали невпопад и вяло отшучивались. Сразу было заметно, кто был на финале чемпионата и представлял и видел, что там творилось, а кто избежал этого сомнительного зрелища.

Как я узнал, что Паркинсон, что Булстроуд не принимали участия в безобразиях. Они вообще относительно недалеко от моей палатки базировались и в контактах с Малфоем и его прихлебателями не были замечены. Правда, я там и Панси, и Миллисенту увидел только в министерской ложе вместе с их родителями и пообщаться не сумел.

Так что атмосфера сейчас была несколько удручённая и "пасмурная", под стать таковой за окном купе. Одна только Лавгуд была в своём стиле и сейчас удумала очередную дичь...

Она нарисовала на своем лице фломастером две косые ломаные черты, очень точно скопировав с колдографии моей маски в "Пророке", заявила во всеуслышание на все купе, что она фанатка того самого "Дабла", и пошла гулять по всем вагонам, пугать и стращать народ и без того сейчас напуганный и нервный... Сумасшедшая идиотка!

Наверное, я Лавгуд воспринимаю так же, как и Невилл... С отличиями, но так же, как младшую сестренку. Он её любит по-своему и оберегает, а я чувствую за неё ответственность, но и в то же время Луна меня невообразимо бесит, как та самая младшая сестра "с придурью", и которую я всё равно в обиду не дам. Она - своя. А это уже очень много значит в мире магов, где подавляющее большинство волшебников слишком эгоистичны и ярко выраженные индивидуалисты.

В общем, поездка до школы проходила ничем не примечательная, если не считать побоища, устроенного через полчаса после посадки Лонгботтомом и Лавгуд с Крэббом и Гойлом, которых вид Луны привёл в бешенство. Я точно не знаю, сумел ли я достать в замесе на Чемпионате кого-то из их папашек, но, видимо, они до сих пор здравствуют. В "Пророке" не было ни одной заметки с некрологом тех, кого я сумел упокоить проклятием Баала. Да и опознать их будет проблематично. По палочкам разве что, но и то сомнительно. Кто же "на дело" такие улики берёт, как собственные и родовые концентраторы... Кроме придурка - меня. Если бы я не был настолько самоуверен и забывчив, то и свою, из остролиста с пером феникса я тоже не взял бы. Но о таком я даже почему-то не подумал. Хотя, не подумал лишь из уверенности в том, что случись необратимое, то меня всё равно живым бы не оставили.

Также сегодня не было заметно Малфоя, который никогда не упускал случая походить по составу Хогвартс-экспресса, продемонстрировать всем свою надменную рожу, высказать мнение по любому вопросу и влезть в любой разговор, который его совершенно не касается. Сидел тихо, как мышь под веником в своем купе и наружу даже носа не показывал.

Всё больше и больше подтверждается моя теория, что силовыми и, в некотором роде, террористическими методами здесь, в волшебном мире, можно донести свою позицию наиболее доходчиво. Какой бы ты не был умный, харизматичный и коммуникабельный, но убедить других волшебников удастся только продемонстрировав им свою личную магическую силу. Только так тебя будут уважать, бояться или воспринимать всерьез.