Зная, что муж не из тех, кто бросает слова на ветер, я кинулась к кровати, подложила под одеяло несколько подушек и полотенец, изобразив свернувшегося клубочком человека. С минуты на минуту Кеннан вернётся и запрёт комнату на ключ снаружи, и тогда выход у меня останется только через окно. Не настолько я отчаянная, чтобы вязать верёвку из простыней!

На сборы времени не было. Я лишь накинула поверх платья пальто, обулась и захватила ночнушку, прежде чем на цыпочках вышла из комнаты. На лестнице послышались шаги. Должно быть, это Кеннан вернулся с ключом от моей спальни. Стараясь двигаться бесшумно, я нырнула под лестницу, что вела на чердак, и замерла.

Только бы он не учуял мой запах.

Только бы не услышал дыхание.

Но, видимо, он был слишком зол, чтобы обратить на меня, скрывшуюся в тени, внимание. Резко открыл дверь в мою спальню, мгновение постоял, глядя внутрь. Потом сказал:

— Сейчас я закрою дверь ключом. Хочу, чтобы ты знала: это для твоего же блага. Для нашего блага. Если я буду тебе нужен, тебе известно, что делать.

Ага, позвонить в колокольчик и, как хорошая девочка, признать свою неправоту.

Сердце сжалось от боли. Я так его любила, так!..

И люблю до сих пор.

Но смириться с тем, что он сделал — не смогу.

Я до боли закусила губу, чтобы ненароком не выдать себя, и затаила дыхание. Послышался звук сначала закрывшейся двери, потом ключа, провёрнутого в замочной скважине.

Не сдержавшись, я судорожно вдохнула и в ужасе замерла, ожидая, что он сейчас заметит меня. Но ничего не произошло. Словно драконье чутьё предало его. Так и стоял перед дверью, прижавшись к ней лбом.

Всё стихло. Я всё ещё не шевелилась, ожидая, когда Кеннан уйдёт, и вздрогнула от неожиданности, когда он ударил кулаком по двери. И прошептал:

— Я люблю тебя, дурочка.

Прошептал так, что я ни за что бы не услышала, если бы была в своей комнате. И от этих слов снова болезненно сжалось моё сердце.

Шаги на лестнице отдалялись некоторое время. Хлопнула дверь. И больше я не слышала ни звука.

Интересно, куда он поселит Леону? Прислуга тоже не была готова встречать нового члена семьи, и комната была готова разве что гостевая. Должно быть, они сейчас будут вместе сидеть в гостиной. Кеннан — читая накопившиеся за время его отсутствие газеты, а Леона — глупо улыбаясь рядом с ним.

Всё это не укладывалось в голове. Почему он вообще посмотрел на неё? Кеннан всегда ценил ум и деятельность, а Леона создавала впечатление полной пустышки. Он не был склонен к тому, чтобы перебирать женщин, и даже со мной у него отношения завязались не быстро, хоть мы и жили под одной крышей и довольно много времени проводили вместе. А тут просто — раз! — и с полоборота ребёнок.

Может ли быть, что он обманывал меня всё это время? Возможно, уезжая на границу, он каждый раз встречался с нею у меня за спиной? Конечно, кто же выдержит несколько недель без женской ласки.

А я ему верила.

Всё это время верила.

Глупая.

Выждав несколько минут, я босиком, в одних чулках сбежала по лестнице и свернула в техническое крыло поместья, чтобы выйти из дома через чёрный ход. Адреналин бурлил в крови, заглушая боль. Свежий вечерний воздух наполнял лёгкие.

Что ж.

Свобода!

Когда я выбралась на дорогу, обогнув изгородь, на пригород уже опустились густые сумерки. Это не было большой проблемой, ведь дорогу к Элоизе я успела выучить, как свои пять пальцев: не так уж много здесь было дорог, а друг к другу в гости мы ездили как минимум раз в неделю. Но то обычно каретой или, в крайнем случае, верхом.

В том, чтобы передвигаться на лошадях была своя прелесть, которая неожиданно помогла мне справиться с хандрой после падения в озеро. С детства я боялась не только лошадей, но вообще всех животных, и Кеннану стоило немалых усилий уговорить меня приблизиться к красивой белой кобылке в яблоках по кличке Марго. Когда, спустя несколько месяцев, я освоилась и получала удовольствие даже от галопа, оказалось, что лошадь — это не только неплохой транспорт в условиях плохих дорог и маленьких расстояний, но ещё и близкое живое существо, которое всегда ответит тебе любовью на ласку.

Сейчас мне очень не хватало Марго. Да. она не смогла бы мне ничего ответить, но, по крайней мере, я могла бы высказаться, не опасаясь критики, и взамен получить только нежность. Почувствовать её всем телом, взобравшись на неосёдланную лошадь и опустившись на неё грудью. Обнять и просто замереть, слушая, как сверчки стрекочут в траве.

Последний раз оглянувшись на дом, который уже стал мне родным, невольно пересчитав окна, в которых виднелся свет зажжённых свечей, я поспешила по дороге. Пешком здесь чуть меньше получаса, но темнота сгущалось, и от этого было немного не по себе.