– А ведь кровь-то в библиотеке была настоящая.

Серый супчик тумана рассеялся, и здание библиотеки, огороженное высокими когтистыми деревцами теперь четко рисовалось на чернильном небе. На улице не было ни души, только где-то впереди несуществующий трамвай захлопывал двери. В окне третьего этажа Люси увидела гигантскую тень. В темноте стояла, судя по всему, никто иной, как Гертруда Дукс и провожала Люси глазами. Брошка на ее груди зловеще мерцала, отбрасывая на мостовую красный длинный луч. Люси ускорила шаги и услышала, как наверху захлопнулось окно. Летучие мыши захохотали в костлявых ветвях и, когда Люси свернула к трамваю, на мрачное петербургское небо со скрипом выкатилась серая луна.

В эту ночь Люси не могла заснуть. То ее бросало в жар, то лед скапливался в складках простыни и потом, оттаяв от дыхания, покрывал мокрой пленкой тяжелый мраморный подоконник, на котором стояли недопитые с вечера и опрокинутые котом кофейные чашки.

Глава 3

В двенадцать часов следующего дня Гертруда Дукс тяжело вздохнула. Так тяжело Гертруда Дукс не вздыхала уже лет пятнадцать, с тех самых пор как умерла ее мать Элизабет Дукс. Гертруда сидела у себя дома в глубоком кресле и перелистывала книгу, отобранную у маленькой негодяйки Люси. Ее ноги мокли в цинковом тазу, из которого шел густой горчичный пар. Когда миссис Дукс дошла до слов "речь - это бесконечный алфавит" - она закатила глаза к потолку и жадно прислушалась. Кто-то ворочал в замке. Сегодня Гертруда Дукс не пошла в библиотеку, потому что уже с утра чувствовала острые рези в желудке. Она жила одна в старом трехэтажном доме, и ковыряться в замке могли только воры. Она тихонько отложила книгу, вытащила ноги из таза и направилась к двери. От ног продолжал идти пар. Миссис Дукс посмотрела в дверной глазок и с ужасом увидела гигантскую голову своего приятеля и соседа - депутата Бридли. Бридли был толстый, одинокий мужчина, державший адвокатуру. Кроме престарелой таксы со вставными зубами у него никого не было. У Бридли водились денежки, и потому миссис Дукс вдвойне возмутилась, увидев его в роли взломщика. Миссис Дукс была не из робких. Более того, иногда миссис Дукс могла совершить резкий и необдуманный поступок. Вот и сейчас, она схватила первую попавшуюся тяжелую вещь - это был кирпич, на котором обычно стояли мокрые калоши. Адвокат настойчиво продолжал ковырять замок. Миссис Дукс резко открыла дверь и победоносно завыла: "Ну, попался, дирижабль".

– Старая с-с-с-с!
– заорал депутат.

– Ну, вот и конец!
– захохотала старая Гертруда Дукс и занесла кирпич над лоснящейся головой депутата, но не тут то было. Бридли успел выстрелить из пистолета с глушителем прямо в острый нос библиотекарши. Миссис Дукс рухнула на пол, издав звук захлопнувшейся энциклопедии, а адвокат, с небывалой для его возраста и телосложения резвостью, перескочил через тело и бросился в каминную. Он тут же заметил книгу, схватил ее, засунул в портфель и выбежал из дома.

Мертвое тело библиотекарши с расквашенным носом лежало в прихожей, и от ее ног все еще продолжало идти горчичное зарево.

В трамвае на Загороднем проспекте Люси заметила раздутый череп Бридли. Он был очень взволнован и, по-видимому, торопился. Увидев Люси, он поспешно поклонился и выскочил на ходу.

Бридли ехал за город, он запутывал следы своих маленьких ног с тщательностью лисы. Для этого ему пришлось трижды менять трамвай, и только через три часа он добрался до вокзала. Впрочем, никто его и не преследовал. Когда поезд свернул, наконец, к Вимбелдону, Бридли вышел, и, отдуваясь, быстро пошел в сторону парка. Там, забравшись поглубже в кусты он пыхтя вытащил нож и стал остервенело протыкать книгу. Книга конвульсивно забилась в его руках, как подстреленная птица. Из нее хлынула кровь. Мистер Бридли и не подозревал, что за ним уже давно следят. Когда вся кровь вышла и промочила землю под бузиной, Бридли закопал утихшую книгу, и поехал домой, впервые за четыре месяца раскошелившись на такси. За такси последовал серый автомобиль с номером министерства образования.

– Я нашел, наконец, я нашел эту книгу, - радостно пробурчал букинист, - но где же эта милая девушка? Как, она сказала ее зовут? Эмили, Мелони, Эдит нет. Кейт, Элизабет, Маргарет, - нет, кажется она себя не называла. Жалко, что новый дурацкий переплет и титульный листок вырваны.

Букинист уселся поудобней, зажег старую металлическую настольную лампу и распахнул книгу. С полчаса он наслаждался чтением.

– Хм, - сказал он себе под нос, - но, все-таки эта фраза о том, что речь это бесконечный алфавит... несколько преувеличенно, - он задумался, - ведь действительно, если представить себе речь как содержание бесконечного алфавита, в котором нет последовательности, но есть продолжение. В этом абстрактном алфавите бесконечно повторяются одни и те же буквы. Так и события, или сказанные слова могут повторятся бесконечно, - его взгляд машинально упал на вечернюю газету. Заглавие статьи гласило: "История не должна повториться."

– Ну да, - продолжал размышлять он, - ведь алфавит ничего не значит и ничего в себе не несет. Это лишь мы заставляем его повиноваться, складывая в слова и целые смыслы. Может быть и наше существование - это всего лишь набор консонантов, и только мы можем направлять этот поток и придавать ему смысл. Но алфавит - это бессмыслица.

"Бессмыслица," - произнес он вслух. За окном завыл клаксон автомобиля, и его звук куда-то умчался. Букинист собирался было продолжать чтение, но в магазин зашел старый знакомый ему покупатель, который так любезно пытался вспомнить название книги, которую букинист как раз положил под лампу. Казалось, за эти дни он похудел еще больше и нос был похож на кусок картонки, вставленной между пальцами. Покупатель часто покашливал в кулак и страшно смущался.

– А-а, мистер, мистер... Э-э-э, очень, очень приятно, я вижу, вы большой интересант по части книг!
– воскликнул букинист, искренне радуясь визиту.

– Чезвит, - представился визитер. Под мышкой у него торчал старый чемоданчик, какие бывали раньше у уездных врачей. Сегодня он явно был не расположен к беседе. Чезвит выбрал себе несколько педагогических журналов, и тут заметил книгу, лежащую под лампой...

Люси собиралась на похороны четырнадцатого. Все же она решила навестить букиниста и опять наведаться о своей книге. У лавки букиниста толпилось много народу. Кто-то тяжело вздыхал.

– Что случилось?
– спросила Люси

– Скончался, прямо в собственном магазине, должно быть инфаркт, - говорила дама с ребенком.

– Ах ничего не значит эта человеческая жизнь. Да и кому она нужна, размышлял девяностолетний старик стоявший у витрины, - вот я скоро умру исчезну, и никто обо мне не вспомнит - да я просто исчезну, - сказал старик.

Санитары выносили букиниста на носилках и засовывали в машину. Философствующий старик пошел дальше, и Люси последовала за ним. Через несколько метров старик растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. Он просто исчез. Люси немедленно о нем забыла и свернула в переулок, где была цветочная лавка.