— О, да?

Когда он понял, что она, возможно, не сможет прочитать его сардонический взгляд в темноте, он издал слышимый звук, выражающий свое нетерпение.

— Во-вторых, я не могу позволить вам предупредить Веллера о моих планах… так что с вами делать, вот в чем вопрос,— он задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— Вы ничего не сделаете мне или со мной, пиратская сволочь. Прикоснитесь ко мне еще раз, и я буду кричать, пока у меня хватит дыхания.

Сволочь? Она понятия не имела.

— Вперед, продолжайте,— он пожал плечами. — Первый человек, который войдет в эту дверь, поймает мой клинок. Так что я очень надеюсь, что это не тот, кого вы слишком любите.

— Вы крысиный мешок с голубиными потрохами! — вскинув руку, он поймал ее запястье прежде, чем она коснулась его щеки.

— Да ладно, не будем зацикливаться на прошлом. Скажи мне, где Веллер, я перережу ему горло и уйду от вас еще до рассвета.

Она отдернула ладонь и отшатнулась по направлению к кровати.

— Боже мой, вы как лед.

— Поверьте мне, если бы вы знали о грехах Артура Веллера, вы бы сами отправили его в ад.

— Нет, я имею в виду, что вы замерзли, как труп.

— Извините. Там начинает идти снег, и мне пришлось опираться на руки, чтобы удержаться на ногах, чтобы не упасть с крыши.

Наступило молчание. Потом еще мгновение.

— Крыша? — повторила она, как будто никогда раньше не слышала этого слова.

— Как еще я мог проникнуть в вагон незамеченным?

— Я… я не знаю,— подняв руки, она несколько раз провела ими по лицу, словно пытаясь стереть стресс, или сон, или вид самого Себастьяна. — Почему вы хотите убить Артура Веллера?

— Я вижу, по всем признакам, что вы не выглядите удивленной этой новостью, — мрачно ответил он, понимая, что на провокационный вопрос еще предстоит ответить. — Вы так и не рассказали мне, что делаете в его постели.

Она презрительно фыркнула.

— Это не его кровать, это кровать его дочери Пенелопы.

Себастьян сглотнул. Дважды. На мгновение парализованный похотливыми образами того, чем она и дочь Артура Веллера занимались в постели.

— Я никогда не принимал вас за любительницу девушек… Повезло Пенелопе.

Она мгновенно скрестила руки на груди.

— Нет, вы грубый извращенец, я одновременно ее компаньонка в поездке на встречу с ее женихом в Бухаресте, и придумываю ее свадебное приданое.

— Хммм… — он издал спекулятивный звук. — Как вы думаете, после смерти ее отца свадьба все равно состоится? Каков обязательный период траура в Румынии?

Она смотрела на него, скрестив руки на груди, неприятно долгое время. Тишина съедала его, как это обычно бывает. Тишина, кишащая призраками его грехов, готовая настигнуть его.

Ему нужно было двигаться. Сделать что-то.

И вот они были в темноте, рядом с кроватью. Он, дрожащий от холода, и она, вся теплая, мягкая и полуобнаженная. Какая чертова удача. Единственная женщина, которая, скорее всего, никогда не позволит ему прикоснуться к ней. Единственная женщина, которую он изо всех сил старался забыть, если бы только его мечты позволяли это сделать.

— Монкрифф… — она колебалась, и у него перехватило дыхание при звуке его имени на ее губах, произнесенном с ее врожденной благородностью.

— Меня зовут Себастьян,— он хотел, чтобы она звала его по имени. Снова. И снова. И опять. Он хотел, чтобы она вдыхала и выдыхала его имя. Чтоб простонала его имя.

Выкрикнула его.

Она рискнула сделать шаг ближе, соблазняя его шелестом ткани по обнаженной коже под ней.

— Я бы сказала, что после всего того, через что вы заставили меня и Лорелай пройти, вы можете согласиться, что в долгу передо мной…

— Да, — прервал он. — И я позабочусь о том, чтобы в этом поезде ни один волосок с вашей головы не упал…

— Вместо этого, вы могли бы убить его завтра вечером?

Two

Чтобы оглушить Себастьяна, понадобилось немало усилий. Чаще всего что-то катастрофическое. Но, услышанное из ее уст сделало свое дело.

— Позвольте мне убедиться, что я вас правильно понимаю, миледи,— он поднял руку. — Вы не просите меня сохранить жизнь Артуру Веллеру, а только перенести его убийство на завтрашний вечер?

— Вы правильно услышали.

Он склонил голову, совершенно ошеломленный.