— На них даже наши охранные заклинания реагировали, — напомнила я. — Я бы не стала рассчитывать, что инор Альтхауз убрал эту полезную возможность.

— Действительно, как это я забыла? — растроенно сказала она. — Артефакт отпадает. Но это и к лучшему, дорогие они. А вот театральный грим намного дешевле.

Выехали мы даже не на следующий день, а вечером этого, потому что бабушка ужасно переживала, что столь замечательное место экономки Альтхауза кто-то непременно перехватит, если мы не поторопимся. Переживания не помешали ей дойти до двух подруг и получить от них рекомендации на имя Каролины Альдер, прекрасно исполнявшей обязанности экономки сразу у двух достойных дам. Разумеется, не в одно и то же время. На мой вопрос, что будет, если Альтхауз догадается, что я не столь квалифицирована, как тут написано, бабушка махнула рукой и заявила, что у Альхаузов экономок сроду не было, поэтому какого-то несоответствия он даже не заметит. «Развлекайся как хочешь, — щедро разрешила она. — Он подумает, что так и должно быть. Я вообще не понимаю, чего ему вдруг приспичило завести экономку. Разве что ради солидности?» Сказано это было с таким видом, что каждому стало бы понятно: солидности этому таинственному Альтхаузу не прибавит ничего, пропащий он инор в этом плане. Впрочем, я уверена, что бабушка бы с предубеждением относилась к любому, кто занял наше родовое гнездо. Она была больше фон Кёстнер, чем иные урождённые.

Приехали мы в Гёрде затемно, но бабушкина подруга, инора Линден, нас ждала.

— Луиза, душечка, ты совсем не изменилась, — заявила она бабушке, лишь только мы появились у неё на пороге. — Как тебе удаётся столь прекрасно выглядеть при такой взрослой внучке? Те, кто с вами не знаком, посчитали бы вас сёстрами.

— Эмилия, такой грубой лестью меня не возьмёшь, — фыркнула бабушка. — А для Каролины это практически оскорбление. Неужели она после дороги столь плохо выглядит, что её можно принять за мою ровесницу?

— Луиза, твоя внучка выглядит ослепительно. Альтхауз будет покорён.

Эти слова бабушке тоже не понравились, она недовольно нахмурилась и перешла полностью на деловой тон:

— Как он там? Никого пока не взял?

— Пока нет. Но, Луиза, я не понимаю, зачем такие сложности? Неужели он откажется вас принять?

— Уже отказался, — ответила бабушка. — А Каролине срочно нужно ознакомиться с семейными записями. Ты же помнишь, какую глупость я сделала, продавая дом? Вся библиотека отошла этому олуху, который одну книгу от другой отличит только по цвету переплёта.

— И к чему такая срочность у Каролины?

— Она учится на целителя. Думает о теме диплома.

— Катрин тоже хотела, но родители посчитали, что у неё слишком невысокий Дар, чтобы идти на такой риск, как обучение в академии.

Про Катрин я помнила, что она являлась внучкой иноры, жила с родителями, была старше меня на год и имела кучу достоинств. Бабушка так и говорила — «кучу», не уточняя, какие именно достоинства туда свалены. Может, их только за недостатки засчитать можно? Когда мы жили ещё здесь, я в этой девице ничего интересного не замечала. Но когда это было…

— Риск, инора Линден? — удивилась я.

— Конечно, риск. Для юной девушки такое заведение — однозначный урон репутации, — ответила она с милой улыбкой. — Наверное, вы это сами уже поняли, если собираетесь возвращать семейное достояние таким странным способом.

— Эмилия, что ты имеешь в виду? — изменившимся голосом спросила бабушка.

Я тоже встревожилась, потому что у иноры не могло быть никаких сведений о наших сокровищах. Мы и сами о них только-только узнали. И только-только собрались до них добраться, а оказалось, что в Гёрде о наших планах уже в курсе. Или инора тоже училась с бабушкой предсказаниям?

— Как что? Брак, разумеется. Альтхауз до сих пор завидный жених.

— Ты не находишь, что он несколько староват для моей внучки? — куда спокойней поинтересовалась бабушка.

— Инор с таким доходом не может быть старым. С годами богатые женихи становятся только выдержанней. Особенно когда хранятся в потомственном доме целителей.

Говорила она с совершенно серьёзным выражением на лице, которое всё же не удержала в конце, и залилась смехом, как юная инорита.

— Ты не меняешься, Эмилия, — рассмеялась и бабушка.

— Мы не меняемся, — поправила её подруга. — Меняется только мир вокруг нас. Ты как отсюда уехала, совсем скучно стало. Внучку как маскировать будешь? Альтхауз её непременно узнает.

— Чепец и грим изменят кого угодно, — оптимистично заявила бабушка. — Будем делать из неё даму средних лет, замученную жизнью.

— Грех это — портить такую красоту, — ответила инора.

— Другого варианта получить нужное нет, — вздохнула бабушка.

— Этот тоже может не сработать. Нечисто там что-то с этой вакансией. Точно сказать не могу, но шепчутся, что Альтхауз странные требования предъявляет.

— Лина на них согласится. Она же не собирается там долго работать, — уверенно сказала бабушка. — Так только, нужное… переписать.

Заминка была слишком характерной. Бабушка, не привыкшая врать, чуть не оговорилась и не поставила под сомнения возможность изъятия нашего наследства. Её подруга подозрительно посмотрела на неё, потом на меня.

— Надеюсь, вы не втянете меня во что-то противоправное?

— Эмилия, что ты говоришь? Внучке просто нужен доступ в библиотеку, — оскорбилась бабушка. — Что ты можешь найти противоправного в том, что она приобщится к работам предков? Из фон Кёстнеров всегда выходили выдающиеся целители, известные своими нетрадиционными подходами. И при этом они всегда добивались нужного результата.