– Но, – Танюша на миг потеряла дар речи, – Говорящих ворон же не бывает!

– Не бывает… – Передразнила девочку птица. – Тебе что от меня надо? Чего за мной гоняешься? А ещё девочка…

– Я… Мне… – Таня спрятала рогатку за спину. – А чего ты раскаркалась? Подремать не даёшь?

– А нечего так долго спать! Лежебока! – Ворона плавно спикировала вниз и уцепилась лапами за спутниковую тарелку. – Я, может, репетирую, вокалом занимаюсь.

– Ну, прости меня, – Танюша окончательно смутилась.

– Ладно, спасибо, хоть, не пристукнула меня из своей рогатки. Вот времена настали! Уже и девочки делают рогатки! Как страшно жить! – Ворона запричитала подобно старушкам, собиравшимся на скамейке у подъезда.

– Это не я, – Танюшка предательски покраснела, – это Витька подарил.

– Витька… Тебя-то как звать? – Ворона соскочила с тарелки и уселась на балконные перила.

– Танюшка. Татьяна Коровкина, – поправилась Таня. Так её учил представляться папа.

– Х-р…Х-р…Х-р…Х-р! – Ворона подняла широко открытый клюв. Сомнений не было, она смеялась.

– Ты опять?! – Таня насупилась и показала из-за спины рогатку.

– Ладно, ладно, мир! – Птица смешно подняла крыло, словно это была ладонь с растопыренными пальцами.

– Каркуша Черная, – важно представилась ворона и замерла в ожидании.

– Каркуша… Как в «Спокойной ночи малыши». А почему ты умеешь говорить? – Таня незаметно сунула рогатку под крышку ящика с картошкой. «Надо все-таки отдать её Витьке, а то одни неприятности от неё», – подумала девочка.

– Видишь ли… – Казалось, Каркуша ждала этого вопроса. Она говорила важно, как это делают дикторы по телевидению или учителя в школе. – Вороны с глубокой древности были очень умными. – Каркуша важно прогуливалась перилам, её черные как смоль перья блестели в лучах солнца, – Мы прекрасно понимали человеческий язык и умели говорить. С радостью мы помогали людям в их жизни. Но со временем люди стали творить зло, начали воевать друг с другом и использовать в этом нас – ворон. Некоторые наши прародители становились злыми и даже решили восставать против людей. Сама подумай, человек же не понимает нашего – вороньего – языка, а мы понимаем человеческий – мы стали серьёзной угрозой для людей… Нас начали истреблять, и воронам пришлось притвориться, мы перестали говорить на человеческом языке. Со временем мы забыли ваш язык. Я, Каркуша Черная, последняя из вороньего рода, – Каркуша важно выпятила грудь и задрала вверх костяной, словно отполированный клюв. Тельце птицы покачнулось, и Каркуша свалилась с балкона. Танюша ахнула и кинулась к перилам. Через секунду ворона уже сидела на прежнем месте, – Да, так вот я последняя из вороньего рода, кто может разговаривать на человеческом языке. Некоторые вороны – их тоже осталось очень мало – лишь понимают человеческую речь.

Вдруг из комнаты раздался мамин голос:

– Я дверь в кухню закрыла и по квартире хожу как мышка, думаю, моя доченька спит, а она уже встала и даже маму не поцеловала. – Мама вышла на балкон, её каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а домашние очки в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа. Танюша присела и прижалась к маминому животу, обтянутому красно-белым клетчатым передником.

– Мамочка, познакомься, это Каркуша. Представляешь, она умеет говорить как мы – люди!

– Да ты что?! Ну, давай знакомиться, Вероника Сергеевна, мама Танюшки.

– Ка-р-р-р, – важно каркнула ворона.

– Ой! А где же человеческая речь? Наверное, Каркуша стесняется. – Мама улыбнулась и потрепала дочь по макушке. – Так, а кто ещё не умывался?! Вон, Каркуша уже, поди, почистила пёрышки. – Если бы мама не смотрела в этот момент на Танюшу, то увидела бы, что Каркуша важно кивнула. – Быстро умываться и за стол! – Вероника Сергеевна улыбнулась и потянулась к ящику с картошкой, – Фантазёрка…

Таня только успела охнуть, как в маминой руке появилась рогатка.

– Ага, Димка, сорванец! Ну, я ему покажу!

Как ни тяжело было это сделать, но пришлось признаваться. Брата не должны были наказывать из-за Танюши.

– Мамочка, это моя рогатка, – тихо-тихо прошептала девочка.

– Твоя?! И с каких это пор девочки стали делать рогатки? – Удивилась мама.

– Это Витька подарил.

– Какой Витька? Из соседнего дома? Но ты же говорила, что он проказник, и тебе от него достаётся?

– Да, он сначала был гадким, потом хорошим – тогда и рогатку подарил – свою самую лучшую, а потом опять стал дразниться. Мальчишка, что с него возьмёшь… – Таня глубоко вздохнула.

– А как он считает, зачем тебе рогатка? – Мама изо всех сил сдерживала улыбку.

– Он сказал, что для самообороны.

– Ах вот в чем дело… Ладно, рогатку я конфискую до папиного возвращения. С ним вместе и решим, что же нам делать с таким ценным подарком.

– А папа не будет ругаться? – В глазах Тани появился испуг.

– Не будет, обещаю!

Мама взяла из ящика несколько картофелин для супа и пошла обратно в кухню.

– Ну вот… Попалась! – Бормотала Танюша под нос. – И ты ещё! – Девочка гневно посмотрела на Каркушу, – Почему?! Почему ты не поговорила с мамой? – Досаде Тани не было предела.

– И она ещё спрашивает?! Только что у неё конфисковали варварское оружие, используемое против птиц, а она ничего не поняла! Мы много настрадались от людей, – Каркуша перешла на шёпот, – нам надо быть осторожнее.