– У нас с дядюшкой парикмахерская недалеко отсюда.

– Ваш дядюшка Тимофей Яковлевич Волков? – догадался аптекарь.

– Да. Меня зовут Елена Федоровна Волкова, - представилась я, и он вдруг всплеснув руками, воскликнул:

– Стриж? Это о вас говорят?

– Обо мне, - мне не удалось сдержаться тяжелый вздох. Похоже, эта кличка прилипла ко мне навсегда. – Вы уже тоже слышали?

– И видел! Наш Яичкин своими усами произвел в обществе переполох! Экая вы выдумщица, Елена Федоровна! И где только науку эту освоили?

– Что ж я вам все тайны раскрою? – шутливо ответила я. – Приходите к нам красоту наводить.

– Всенепременно! – мужчина протянул мне пузырьки в бумажном пакете. – Меня зовут Никита Мартынович, милая. Вы тоже заглядывайте почаще.

Мы попрощались, я вышла на улицу. Но как только мы с Прошкой отошли от аптеки, меня окликнули:

– Елена Федоровна! Вы настойку красного перца забыли! Чтобы борода росла!

Я обернулась и увидела аптекаря, машущего мне рукой. Вот растяпа!

– Прошка, а ну-ка вернись, - попросила я. – Шустренько.

Мальчишка побежал к Никите Мартыновичу, а рядом со мной совершенно неожиданно прозвучал знакомый голос:

– Добрый день, Елена Федоровна.

Я удивленно обернулась и увидела Сергея Фролова, сына купца. Он стоял в нескольких шагах, глядя на меня веселыми глазами. Мне даже показалось, что он вот-вот рассмеется.

– Добрый день, - я нахмурилась. – Чего это вы на меня так смотрите?

– Еленочка Федоровна! Вот! Настойка ваша для бороды! И чево, от нее прям до пупа волосища вырастут? – запыхавшийся Прошка сунул мне пузырек и только потом увидел Сергея. – День добрый, барин!

Плечи Фролова затряслись от хохота. Молодой человек опустил голову, пряча лицо, а когда поднял, я увидела, что на его глазах выступили слезы.

– Что такое? – мне стало не по себе. Может, у меня грязное лицо? Прошка сказал бы…

– Прошу прощения, Елена Федоровна, - выдохнул Сергей. – Могу я поинтересоваться: для чего вам настойка?

– Бороду отпускать надумала, - ответила я с абсолютно невинным выражением лица.
– Знаете ли вы, что бородатые мужчины чаще изменяют супругам, чем бородатые женщины своим мужьям? Молодой человек пару секунд молча смотрел на меня, а потом захохотал.

– Господи, Елена Федоровна давайте уйдем отсюда, иначе на нас уже обращают внимание!

– Мы уже возвращаемся домой, - я не рассматривала его в открытую, но отметила, что Фролов одет с иголочки. Аккуратный элегантный мужчина больше походил на дворянина, чем на сына купца. Но это, скорее всего, объяснялось тем, что он долгое время находился за границей.

– Позвольте проводить вас, - как и в первый раз предложил Сергей. Посмотрев в его веселые глаза, я не стала отказывать. Пусть идет, если ему так хочется.

Прошка побежал вперед с покупками, а мы не спеша пошли по тротуару.

– Так значит, вы живете у дядюшки? – молодой человек завел разговор.

– Тимофей Яковлевич дядюшка моего покойного мужа, - ответила я, с интересом наблюдая за его реакцией. – После его смерти мы с дочерью переехали к нему.

– У вас есть дочь? – удивился Фролов. – И сколько ей?

– А почему это вас удивляет? Танечка еще младенец.

– Не обижайтесь, Елена Федоровна, - спохватился Сергей. – Просто вы совсем девочкой выглядите.

– Такая уж у меня стать, - мне вдруг снова стало обидно. Вот почему было не засунуть меня в тело видной девицы? Чтобы рост и размах рук были соответствующими… Нет же… рыжий дрищ на кощеевых ножках. Сразу вспомнился прикол из прошлой жизни: «Маша всегда мечтала играть роль Джульетты, но из-за маленького роста и странной формы позвоночника она играла канделябр,».

– Что Богом дано, всё прекрасно, - вполне серьезно сказал Фролов. – Себя любить нужно.

– Вы себя, значит, любите? – я взглянула на него, приподняв брови.

– Не путайте любовь к себе с самолюбованием, - Сергей усмехнулся. – Этого во мне точно нет.

У калитки мы на минуту остановились, и я заметила, как он бросил быстрый взгляд на парикмахерскую, из-за угла которой выглядывало мое непрезентабельное жилище.

– Как вам живется с дядюшкой, Елена Федоровна?

– Хорошо мне живется, - меня почему-то задел этот вопрос. В нем чувствовался намек на то, что Сергей увидел. – Не хоромы, но и за это спасибо. Пойду я. Всего доброго.

Фролов что-то хотел сказать, но не стал. Он поклонился и пошел обратно в сторону Тверской.