А от хмеля

Весела голова-а-а!

Что? Но это ведь подло! Пусть мне и не видать князя как своих ушей, но я не могла позволить, чтобы ему вот таким образом жизнь испортили! Меня взяло такое зло, что Прошка испуганно прошептал:

– Еленочка Федоровна, а что это вы так смотрите? Будто дьявол? Неужто лупить кого-то станете?

– Не исключаю такого поворота событий… - процедила я. – Не люблю подлости.

Чем бы я ни занималась, из моей головы не выходил заговор двух взбалмошных девиц. О каком празднике они говорили? Давид сказал, что вернется в конце августа, значит, эта загадочная тусовка должна состояться именно тогда. Еще есть время, чтобы разузнать о мероприятии, которое могло обернуться для князя очень неприятной неожиданностью. Как девушки собирались провернуть столь опасную аферу, оставалось только догадываться. Но, как говорится: было бы желание.

Может, рассказать госпоже Хатуне? Вряд ли она одобрит такой подлый поступок. Что ж, нужно все хорошо обдумать, прежде чем что-то предпринимать.

Тем временем в нашем шумном доме произошло много чего интересного. Портниха прислала посыльного, который сообщил, что мой заказ готов, и я могу забрать его в любой день. Мне не терпелось увидеть нашу униформу, поэтому отправилась к Клавдии Паучковой незамедлительно.

Моему восторгу не было предела. Мастерство швеи просто поражало! Аккуратные швы, из которых не торчали нитки, а отступ от кромки выглядел одинаковым и ровным. Срезы красиво обметаны, никакой бахромы на концах и обметка не стягивает ткань. Швея приходила к нам несколько раз для примерки, но готовые изделия я видела впервые. Расплатившись с ней, я помчалась домой, сгорая от желания примерить обновы.

Отражение в зеркале заставило меня восхищенно замереть. Это было похоже на сквозняк из будущего, залетевший в узкий портал между мирами. Строгий китель, широкие брюки палаццо делали образ немного строгим. Но зато было видно, что я парикмахер, а не случайно забежавшая в зал девица.

Мой восторг разделили и остальные. Дядюшка чуть ли «копытом не бил», разглядывая себя в зеркало. Он подкручивал усы, выпрямлял спину, закладывал руки за спину и делал лицо, как у императора на небольшой репродукции, висящей на стене. Прошка вообще потерял дар речи. Мне даже показалось, что он сейчас расплачется, но мальчишка лишь сдавленно прошептал:

– Ежели меня Господь раньше времени приберёт, в этом и схороните.

– Типун тебе на язык! – прикрикнула я на него. – Нет, ну как ляпнет что-нибудь!

А еще я дала объявление в газету, что аптека переехала по адресу парикмахерской Волковых. Люди не сразу, но потянулись к нам, что несказанно радовало Никиту Марковича.

Моими талантами тоже стали интересоваться. Причем люди из высшего общества. Они еще пока осторожничали посещать мой зал и приглашали меня к себе домой, но это всё равно был прогресс! В нашем доме появятся деньги не только на насущные потребности, но и на сладости детям, на игрушки и даже на кое-какой ремонт. И это не могло не радовать.

Но самым значимым событием должна была стать встреча купца Жлобина с Артемием. Сыщик поправился, и пришла пора представить его родителям Минодоры. Вот только вся эта затея вызывала во мне некоторые сомнения. Уж очень непрост Василий Гаврилович… чтобы беды не вышло.

Закончив с последним клиентом, я переоделась и спустилась на кухню, где собралась вся наша большая семья. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. Селиван чинил обувь, Никита Мартынович что-то смешивал в большой ступке, дядюшка клевал носом, сидя в старом кресле, а Артемий помогал Евдокии и Акулинке лепить вареники. Туз тоже был здесь и посапывал под столом, подергивая худыми лапами. За окном моросил противный дождик, было по-осеннему прохладно. Но здесь царил уют: на столе стоял самовар, пахло выпечкой, а ласковый голос Прасковьи лился ручейком, заставляя детей, завороженно слушать ее. Танечка тихо лежала в своей колыбели, словно тоже понимала, о чем говорит женщина.

Я присела за стол, и мне тут же налили чашку крепкого ароматного чая.

– И что же, Илья в этот день нечисть бьёт? – Прошка не сводил с Прасковьи полных любопытства глаз.

– Илья-пророк опасен как для нечисти, так и для людей. Его еще Громовник кличут, - ответила женщина, что-то выискивая в корзине с шитьем. – Сыплет он с высоты свои стрелы-молнии, и всё в нечистую силу! А она норовит спрятаться. Но ежели нечисть эта в дуплистые деревья да в овраги пряталась, и бес с ней! Так она ведь пролазит и в мошек, и в черных животных, и даже в людей! В дом пробиралась бывало… Вот Илья молнией как шарахнет в дом-то этот и пожар начинается… Только тушить такое пламя водой – грех большой. Разве что молоком заливать дозволялось. Зато ильинским дождем полезно умываться для искоренения вражьих наветов, напусков и злых чар.

– Что ж и ведьмы от него прячутся? – выдохнул Прошка, а Машутка пискнула и бросилась к Никите Мартыновичу на руки.

Колдуны и ведьмы накануне Ильина дня незадолго до полуночи покидают свои дома, превратившись в какого зверя, например, в кошку, - вкрадчивым голосом ответила Прасковья, обводя всех пронзительным взглядом. Я постаралась скрыть улыбку: ну и артистка!
– Они переносятся в темный хвойный лес, на мельницы, а могут и в заброшенные сараи или в погреба. Вылетают из дома в трубу на помеле, а за ним облако сажи тянется…