Как только рука касается бинта, Лев резко открывает глаза.

– Доброе утро! – хмурый взгляд обволакивает меня напряженную.

– Как рука? – игнорируя вежливость, интересуюсь у Темного.

– Болит немного! – только и выдает, после чего мои руки ловко начинают развязывать стерильную повязку. – Не надо! – вдруг напрягается, головой мотая.

Перевожу на него тревожный взгляд. Щурюсь. Как это не надо? Болит же…

– Я лишь проверю… - оправдываюсь, продолжая разбинтовывать.

– Рината! – предупреждающий тон, заставляет замереть. – Там ничего серьезного… - накрывает мою руку своей.

– Ну, тогда тебе и переживать не за чем… Ведь так?
– озвучивая это, намеренно убираю его руку.

Вот прям чую что-то неладное, аж щемит в груди. Но, все… меня теперь не остановить. Я прям, намерена осмотреть все до единого швы.

С каждым размотанным слоем марли, понимаю, что на месте раны, даже прокладки с пропитанным раствором антисептика не наложено. А когда с руки слетает последний лоскут ткани, и вовсе обмираю на месте.

– Что это? – голос дрожать начинает.

Нет ни швов… Ни раны… Ни даже царапины. Я же не сумасшедшая. Видела рваную рану. Кровь видела, в конце концов.

– Рината… - приподнимается на локти Лев. – Не паникуй… - руку мою берет.

Кокой не паникуй? Внутренности с такой силой дрожат, что дышать едва удается.

– Лев, где рана? – на последнем слоге голос тщетно срывается. Смотрю на идеально ровное предплечье, не моргаю даже. – Что… что происходит? – воздуха катастрофически не хватает. Все застряло где-то в горле и не выходит.

– Спокойно! – лицо мое обхватывает. – Рината, смотри на меня… - вглядывается в мои глаза.

Но это, его «смотри на меня» вдвойне панику разгоняет.

– Лев? – головой отрицательно мотаю. Не могу сообразить, как правильно сформулировать вопрос. Понимаю ведь, что подобное заживление просто физически невозможно. Даже у иных процесс регенерации затяжной, не смотря на бессмертность.

– Я все объясню, - обещание в уши вливает. – Только успокойся! – глаза полны надежды.

И ведь успокаиваюсь… Реально, дышать ровнее начинаю. А Темный, воспользовавшись моментом, еще и к себе притягивает. Кладет мою голову на свою оголенную грудь и слегка поглаживает.

Сумасшедший аромат его тела, мгновенно купирует мои легкие. Перенастраивает их работу, которая позволяет неестественно быстро расслабиться.

– Что со мной происходит? – только и выдыхаю, понимая всю дикость происходящего.

Я, хирург со стажем, в совершенстве владею знаниями анатомии человеческого тела и его процессами жизнеобеспечения, но объяснить свое состояние - не в силах.

– Кто ты? – задаю тот пугающий вопрос, который вертелся на языке долгое время.

Лев

– Кто ты? – слышу дрожащую фразу и, бл…, понимаю, что гипноз больше работать не будет.

Она не отпустит эту ситуацию. Не успокоится.

Черт, какого хрена, так быстро затянулась рана? Я рассчитывал, по крайней мере, к вечеру сдаться…

Те знания, которыми владеет ее головушка, не могут дать четкий ответ, моего мгновенного исцеления. А я не могу врать… больше не могу.

Вдыхаю в легкие, что есть мощи исцеляющий запах и отпускаю ее до муки хрупкое тело. Нехотя поднимаюсь с постили, в которой еще минут пять назад, чувствовал невероятный комфорт, даже несмотря на то, что всю ночь проспал в брюках… А это, скажу вам, впервые в моей кровати... Иду в гардеробную. Сорвав с плечика белоснежную рубашку, быстро натягиваю ее на себя.

Не знаю, зачем так заморачиваюсь… Зачем застегиваю эти гребаные пуговицы, ведь можно просто натянуть майку и все…

Думаю, это все же нервы, которые сейчас на убийственном пределе. Ловлю себя на мысли, что действительно, еле сдерживаю себя и зверя внутреннего. Ведь я сейчас, собираюсь все рассказать… И, вашу ж мать, даже приблизительно не представляю, какой по итогу будет ее реакция.

Однако, несмотря на это, намеренно блокирую выбирающуюся наружу панику и смело захожу в спальню.

Стою перед изумленной Романовой, при полном параде. Как учил отец - все серьезные темы, обсуждаются в надлежащем виде. Глупость, конечно, в моей то ситуации, но… заточенное на правила подсознание делает все как положено.

– Идем в гостиную… - протягиваю руку своей паре и снова мысленно ругаюсь... «Сука, Рината моя пара…» До сих пор это принимается с опаской.

Осмотрю в эти обеспокоенные синие глаза и вот, снова возникает дикое желание успокоить. Разрывает аж всего от необходимости. Каждая, сука, клетка пульсирует и сигналит, заставляя привести ее мятежные эмоции в порядок.