– Ах, посмотрите, какая она леди! – сказал Джади. – Она заслуживает, чтобы за нее дали больше, чем жалкую горсть монет, и джентльмен знает это. Вы же не хотите, чтобы она досталась рябым желтокожим парням, не правда ли, сэр?

Муж уставился на Моуди, потом опустил глаза и покачал головой.

– Давайте, парни, – продолжал Моуди. – Кто хочет заплатить за то, чтобы взять в жены настоящую леди? Кто готов выложить двадцать фунтов?

– Двадцать соверенов? Это цена хорошенькой девочки для развлечений, а не для жены!

Толпа разразилась смехом.

– Тогда купи ее себе для развлечения, Нат, – отозвался старый Моуди.

Нат Спраггинс глупо ухмылялся, в то время как другие мужчины ободряюще хлопали его по спине.

– Не-е, моей жене это не понравится, – ответил Нат под общий смех.

– Конечно, не понравится, – отозвалась стоящая рядом миссис Спраггинс. – У тебя, Натти, по ночам не хватает сил вспахать свое поле, куда уж тебе лезть на чужое.

Смех стал еще громче.

– Лучше найди холостяка, Джад Моуди, – раздался женский голос. – Ни одной жене это не понравится, не только Хилди Спраггинс.

– Давайте же, холостяки, – продолжал Моуди. – Кому из вас нужна красивая молодая жена? Уже распечатанная этим милым молодым человеком. Думаю, она умеет ублажить мужчину в постели. Не так ли, сэр?

Молодой человек сердито посмотрел на Моуди, потом отвернулся и ничего не сказал. Ублюдок.

– Даю десять фунтов!

– Чили Краддик, не надо оскорблений. Чтобы настоящая леди грела тебе постель и ублажала тебя за какие-то жалкие десять соверенов? Не смеши меня! Честное слово, она стоит по крайней мере столько же, сколько твоя лучшая лошадь. Ну, да ладно... Кто еще предложит цену? Давайте, парни, шевелитесь! Назовите мне настоящую цену. Кто даст двадцать монет?

– А почему он ее продает? – раздался сквозь гам мужской голос. – Может быть, она ведьма или у нее что-то не так? Почему этот парень так хочет от нее избавиться?

– Ты, Джакоб, знаешь, как это бывает, – ответил Моуди. – Если каждую ночь у тебя одна и та же женщина, она надоедает. Хочется разнообразия и все такое. Так что этот милый джентльмен хочет отдать ее вам за хорошую цену и осчастливить одного из вас. Так кто же будет тем счастливчиком?

Джеймс нахмурился, услышав непристойность. Однако он был еще большим ублюдком, чем негодяй муж, так что неудивительно, что ему в голову пришла грязная мысль.

Джеймс внимательнее присмотрелся к привязанной женщине. Действительно ли она знатная дама? Женщина его круга? Он никогда не слышал, чтобы дворяне продавали жен. Муж выглядел богатым, хорошо одетым. Держался он скромно, даже немного скованно.

Каким человеком надо быть, чтобы сотворить такое с собственной женой? Как он может так легко отказаться от нее, прилюдно унизить? А как же его клятвы? Честь?

Джеймс внезапно опомнился, пораженный нелепостью своих суровых оценок, и невесело усмехнулся. Кто он такой, чтобы судить о чести мужчины? Какое он имеет право осуждать другого мужчину за его отношение к жене? Что из того, что молодой человек собирается походя бросить ее? Что из того, что он ее публично унижает? Что из того, что он глуп и не понимает, как повезло ему, когда она ему досталась, и как пуста может быть жизнь мужчины без жены? Ну и что? Все это не имеет к Джеймсу никакого отношения и его не волнует.

– Может быть, Большой Уилл? – раздался женский голос. – Он хоть сможет попользоваться женой, ведь его наверняка никто больше не захочет!

Толпа опять взорвалась хохотом. Джеймс заметил внезапное движение на противоположной стороне площади, где стоял громадный Уилл Сайке, кузнец Ганнислоу, и глазел на женщину, которую держали на ошейнике. Его мускулистые, до плеч обнаженные руки, поросшие черными волосами, покрытые сажей, жиром и бог знает чем еще, были сложены на могучей груди.

– Ну как, Большой Уилл? – спросил Моуди, когда несколько мужчин вытолкнули вперед огромного детину. – На какую глупость ты опять потратишься? А здесь милая, мягкая женщина ждет не дождется твоих нежных ласк.

Кузнец, разинув рот, уставился на молодую женщину. Большой Уилл Сайке всю жизнь жил в Ганнислоу и всегда был хорошим кузнецом, но его рост, недостаток ума и своеобразное представление о чистоплотности много лет делали его мишенью для шуток местных острословов. Женщины издалека его дразнили, но близко ни одна не подходила.

– Что скажешь, Уилл? – начал его обхаживать старый Моуди. – Наконец у тебя будет своя собственная жена. К тому же настоящая дама.

Большой Уилл облизнул губы, и у Джеймса свело желудок. Было ли ему жаль женщину? Заинтересовала ли она его? Нет. То, что с ней происходило, его совсем не касалось. Ему безразлично, что молодой муж оказался первостатейным хамом, который позволил этому огромному слюнявому животному с вожделением смотреть на свою жену и был готов передать свою ответственность за нее тому, кто больше заплатит. Был ли Джеймс так уж уверен в своем чувстве чести? Верил ли он действительно, что сам не был способен на подобную подлость?

Что за глупые мысли, учитывая то, что его грех гораздо более тяжкий.

Другие мужчины тоже начали убеждать Большого Уилла, и тот подошел поближе к возвышению.

– За двадцать фунтов она станет твоей, – Моуди. – Выгодная будет покупка. Видит Бог, лучшей ты никогда не сделаешь.

– Это же куча денег, – сказал Большой Уилл, медленно покачивая головой из стороны в сторону.

– Но не для такого человека, как ты, Уилл, – Моуди. – У тебя немало припрятано. Ты прилично зарабатываешь в своей кузне. И все в округе знают, что ты и полпенни не истратил за годы. К тому же посмотри на нее, парень. Посмотри на нее!