– Я открою тебе свой секрет, – сказала она. – Ты сможешь быть молодой и красивой в глазах любого мужчины, как только пожелаешь. Только скажи мне, зачем тебе это? Почему ты не потребовала денег, на которые могла бы приобрести все, что захочешь?

– Потому что деньги – это пыль, их развеет ветром времени. А твой секрет – капитал, которого не растратишь, – усмехнулась ее собеседница. – Владея им, я всегда буду иметь власть над мужчинами, сколько бы лет мне ни было. А это и деньги, и могущество, и прочие радости жизни, без которых эта самая жизнь превращается в унылое прозябание. Впрочем, тебе этого не понять, бабка Ядвига. Иначе ты не заточила бы себя в этой глуши.

– И тебе меня не понять, – сказала старуха. – Даже не пытайся.

– Не буду, – улыбнулась молодая женщина. – Говоря по правде, твоя судьба, бабка Ядвига, мне безразлична. Лучше скажи, когда ты поделишься со мной своей тайной? Как ты понимаешь, долго ждать я не намерена. Обещаниям не верю и вексель в уплату не приму. До утра мы должны покончить с этим делом.

– Необходимо провести обряд посвящения, – сказала бабка Ядвига. – Но в своем доме я этого сделать не смогу. Придется идти на Зачатьевское озеро.

– Так пошли, – нетерпеливо воскликнула молодая женщина. – Меньше слов, бабка Ядвига, больше дел. – Ее голос стал угрожающим: – Да смотри, не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель, не то пожалеешь!

– Договор есть договор, – сурово произнесла старуха. – Ты мне сына, я тебе то, что ты пожелала. Иди за мной.

Они вышли из дома. Луна, терявшаяся среди облаков, едва освещала им путь. Но бабка Ядвига знала его слишком хорошо, чтобы сбиться с тропинки, которая, извиваясь, пролегала между деревьев. Вскоре заросли неожиданно расступились, и они вышли к небольшому озеру, затерянному в лесу. Его гладь была неподвижна и черна, как смола. Было тихо, ни единого порыва ветерка, ни шелеста листвы, ни треска ветвей, ни звуков ночных птиц или криков диких зверей. Будто время остановилось, и с ним замерло все живое и сущее.

Они подошли к лежавшему на берегу громадному валуну, одним боком утонувшему в озере. Бабка Ядвига велела:

– Обнажись.

– То есть? – не поняла ее молодая женщина.

– Раздевайся догола, – пояснила старуха. – Одежду сложи на землю.

– А это обязательно? – с сомнением спросила ее спутница.

– Обряд есть обряд. Не пытайся изменить его, иначе ничего не выйдет.

Это убедило молодую женщину. Она быстро сняла с себя всю одежду и осталась голой. Зябко поеживаясь и переступая с ноги на ногу, она обхватила себя руками, чтобы согреться.

– Опусти руки, смотри мне в глаза и повторяй за мной, – приказала старуха.

На этот раз молодая женщина безропотно послушалась ее. Они встретились взглядами. Глаза старухи были черными, как сама тьма, и будто бездонными. Они затягивали в себя, лишали молодую женщину собственной воли и сил. Она покорно повторяла за бабкой Ядвигой:

– Я по доброй воле покоряюсь Чернобогу, повелителю сил тьмы и зла, тяжких недугов и горьких несчастий…

Старуха возвышала голос, и молодая женщина вслед за ней начинала говорить громче:

– О, Чернобог, властитель ночи, прими меня в свое воинство, посели в своей обители – лесных чащах, глубоких омутах и топких болотах…

А когда голос старухи становился тише, молодая женщина проникновенно и призывно почти шепотом произносила:

– Дай мне место возле себя, и я отдам тебе взамен все, что имею…

Лицо ее становилось все более бледным, а волосы в свете луны приобретали зеленоватый оттенок.

– А если нет – то порази меня насмерть копьем, которое ты держишь в своей могучей руке, – произнесла она безжизненным тоном. – И не будет мне прощения во веки веков.

– Да будет так! – пронзительно закричала старуха. – Оглянись! Узри Чернобога. Он ждет тебя в своих чертогах.

Молодая женщина медленно, будто завороженная, повернулась. Ее глаза были подернуты, словно ряской, бледно-зеленой поволокой. Искра разума погасла в них. Бабка Ядвига резким движением подтолкнула ее в спину и приказала:

– Иди, русалия!

И молодая женщина пошла, слепо глядя перед собой. Она медленно входила в озеро – сначала по колени, потом по грудь, а затем черная вода сомкнулась над ее головой, и круги разошлись во все стороны, постепенно угасая. Вскоре гладь озера была по-прежнему безмятежна, только тусклая луна бледным размытым пятном отражалась в нем.

Бабка Ядвига недолго простояла на берегу. Она подобрала одежду, которую оставила на берегу молодая женщина, обернула ее вокруг тяжелого камня и зашвырнула далеко в озеро. После этого, не оглядываясь, ушла.

Когда заросли сомкнулись за спиной старухи, а ее шаги стихли, уже ничто до самого утра не тревожило тишину и покой Зачатьевского озера. И только на восходе солнца поднялся ветер, качая верхушки деревьев, и запели птицы, приветствуя новый день.