– Дом был построен в несчастии, существовал в несчастии, в нем была пролита кровь (знаешь ли ты, Бони, или нет, мой дядя Рэндолф был замешан в преступлении, происшедшем тут на лестнице, ведущей в подвал; тогда оборвалась жизнь его дочери Марселлы, а потом он покончил самоубийством в порыве раскаяния. Случаи описан в одном из писем Стефана ко мне; по мрачному совпадению - он умер в день рожденья его сестры), - тут случалось всякое, порой даже исчезали люди. Я работала здесь, мистер Бун, но я не слепая и не глухая. Я слышала ужасные звуки в стенах... ужасные звуки - грохот и треск, а однажды непонятные завывания, которые походили на смех. От страха у меня кровь застывает. Это - темное место, сэр, - тут она остановилась, вероятно испугавшись, что наговорила мне лишнего.

Что касается меня, то я твердо не знал, чем были вызваны подобные слухи, чем-то сверхъестественным или прозаическим. Я боялся страхов... и днем не без труда их побеждал.

– И что же вы подозреваете, миссис Клорис? Привидения грохочут цепями?

Но она лишь странно посмотрела на меня.

– Может быть, привидения. Но в стенах нет привидений. Не привидения воют и рыдают, словно проклиная кого-то, а потом с грохотом спотыкаются, уходя во тьму. Это...

– Подойдите сюда, миссис Клорис, - попросил я ее.
– Вы живете тут давно. Вы не могли бы по подробнее рассказать все сначала.

Глубокое чувство ужаса, оскорбленное самолюбие, и... я готов поклясться, религиозный страх - все это промелькнуло на ее лице.

– ...немертвое, - прошептала она.
– Нечто живущее в сумраке теней... между... служить... Ему!

Вот к все. Несколько минут я пытался разговорить ее, но она заупрямилась и больше не сказала об этом ни слова. Наконец, я прекрати расспросы, испугавшись, что она вконец доведет себя. Так закончился один эпизод, а следующий произошел на другой вечер. Келвин разводил огонь наверху, на втором этаже, а я сидел в гостиной, просматривая "Информатор" и слушал, как капли дождя стучат в большие окна эркера. Я чувствовал себя очень уютно, насколько это возможно такой ночью, когда бушует непогода, а внутри в доме, удобно и тепло. Но в следующее мгновение в дверях появятся Кел, выглядевший возбужденным и немного разнервничавшимся.

– Вы проснулись, сэр?
– спросил он.

– Только что, - ответил я.
– А что?

– Я обнаружил что-то наверху и, думаю, вам следует посмотреть, добавил он, сдерживая волнение.

Я встал и последовал за ним. Пока мы поднимались по широким ступенькам, Келвин рассказывал:

– Я читал книгу в кабинете наверху... довольно странно... я услышал шум в стене.

– Крысы?
– спросил я.
– Это все?

Он остановился на лестничной площадке, удивленно глядя на меня. Светильник, который он держал в руке, отбрасывают сверхъестественные, таинственные тени на темные драпировки и на едва различимые портреты, которые, казалось, сейчас скорее смотрели злобно, чем улыбались. Снаружи ветер стал сильнее; он пронзительно визжал, а потом, словно нехотя, стихал.

– Не крысы, - сказал Кел.
– Звуки напоминали чьи-то спотыкающиеся шаги, звук глухих ударов; звуки шли не из соседней комнаты, а откуда-то из-за книжных полок, а потом послышалось ужасное бульканье... ужасное, сэр. И заскреблось, словно кто-то царапался, пытаясь выйти... добраться до меня!

Можешь представить себе мое изумление, Бони. Келвин не тот человек, который в ужасе помчится от чего-то воображаемого. Мне, после всего, стало казаться, что здесь есть какая-то тайна... и скорее всего тайна весьма неприглядная.

– Что дальше?
– спросил я его. Мы поднимались, и тут я увидел впереди свет из кабинета, падающий на пол галереи. Я посмотрел с некоторым смятением; ночь больше не казалась мне такой уж уютной.

– Скребущий шум прекратился, - продолжают Кел, когда мы подошли к кабинету.
– Но через некоторое время глухие звуки возобновились, в этот раз двигаясь от меня. Потом стало тихо, и, готов присягнуть, что я услышал странный, почти неестественный смех! Я подошел к шкафу и начал его ощупывать, пытаясь найти перегородку или потайную дверь.

– Нашли?

Кел остановился в дверях кабинета.

– Двери не нашел, но кое-что обнаружил! Мы вошли, и я увидел черный квадратный проем в левом стене. Книги тут оказались бутафорскими, и Кел обнаружил маленький тайник. Я зажег лампу, но ничего не увидел, кроме толстого слоя пыли, скопившегося за десятки лет.

– Тут лежало только это, - торопливо сказал Кел и протянул мне лист желтого цвета. Это оказалась карта, выполненная черными чернилами в тонких линиях - карта города или деревни. Строений семьдесят, и одно из них с четкой отметкой, рядом с ним были написаны непонятные слова: "Обитель Червя".

И в левом верхнем углу карты, на северо-запад уходила маленькая стрелка. Ниже стояла подпись: "Чапелвэйт".

– В деревне, сэр, достаточно религиозные жители называют покинутый город Жребием Иерусалима, - объяснил Келвин.
– Это место стараются обходить стороной.

– Но почему?
– поинтересовался я, прикоснувшись к карте чуть ниже странной надписи.

– Не знаю.

Воспоминания о разговоре с миссис Клорис промелькнули в моей голове.

– Червь...
– пробормотал я.