– Ну хоть какие-нибудь, – жалобно сказала замёрзшая Авелла, стуча зубами. Под конец путешествия она утратила уже всякие остатки боевого духа.

Натсэ была более настойчива и категорична.

– Что значит, «какие»? – наклонилась она надо мной, сверкая глазами. – Твои деньги! Которые тебе Вимент давал. И потом, ты же вроде как в турнире победил.

– Ах, деньги! – «вспомнил» я. – Ну да… Слушайте, а вот когда мы с Материка упали, и я отрубился, рядом со мной – совершенно случайно! – не упал мой плащ?

Натсэ и Авелла одновременно помотали головами. Редкостное единодушие. По-моему, это был первый случай за три дня пути, когда они в чём-то друг с дружкой согласились. В основном они притворялись, что друг друга не замечают, но если уж пересекались, то начиналась война не на жизнь, а на смерть. Натсэ готова была лететь в атаку при первом признаке опасности. Авелла уходила в угрюмую оборону и не уступала ни пяди земли врагу. Я хранил доброжелательный нейтралитет.

– Так, ладно, – сказал я. – А давайте, плащ вот прямо сейчас на мне. И пускай зрители пишут в комментах, что четвёртый сезон отстой, потому что там сразу всё по-читерски – плевать. Может быть, я на свадьбу припёрся в плаще, а? И упал тоже в нём…

Я повёл плечами. Плаща не было. Совершенно. Блин…

– Так, погоди, – начало доходить до Натсэ. – Плащ… То есть, тот самый, в котором…

– Тот самый, на котором я вышила рунический орнамент Хранилища, – вздохнула Авелла. – Нет у нас денег…

– Тысяч восемь солсов, – вздохнул я. – Да если б только это! А зеркальце? А печати Огня? Единственный комплект, между прочим! Но зато я дворянин. Правда, родовое имя лучше не называть…

Город, в который мы заехали, тонул в предрассветном тумане. Было жутко и промозгло. Я бы вообще предпочёл объехать его по широкой дуге, но у нас закончились запасы пищи, да и погода не располагала к дальним путешествиям.

Из дверей трактира, шатаясь, вывалился, должно быть, последний клиент, похожий на банального бомжа из моего мира. Он постоял, качаясь, на крыльце, что-то буркнул и, отойдя чуть в сторону, начал вдумчиво мочиться на стену.

– Сука! – Из тех же дверей выбежал высокий злой мужик в грязном белом фартуке. – Тварь! Я сказал – вон отсюда! Прекрати осквернять моё заведение!

– Я ещё и тебя сейчас оскверню, – заплетающимся языком проговорил бомж. – И мать твою, и отца, и бабушку, и дедушку, и…

Он, похоже, изливал всё, что в него лилось целую ночь, и останавливаться не собирался. Хозяин – а это был, видимо, хозяин – подходить к нему опасался по вполне понятным причинам – боялся попасть под струю. Наглый бомж этим неторопливо пользовался, продолжая украшать стену трактира замысловатыми вензелями. Кажется, он даже что-то нарисовать попытался.

– Обалдеть, – сказала Натсэ. – И что? Белянка, деньги есть?

– Да откуда у меня деньги? – поморщилась Авелла, отворачиваясь от неприятной сцены у трактира. – Наверное, мы можем как-нибудь заработать…

– Угу, вот прямо сейчас, в пятом часу утра…

Тут я решил проявить себя. Молча встал, вытянул руку перед собой и призвал Водную печать.

Изменение агрегатного состояния: лёд

Трансформация

Бомж завизжал. Понимаю. Вернее, нет, не понимаю, даже стараться понять не буду, каково это – когда у тебя прям в процессе струя превращается в лёд. А потом лужа, только что испускающая пар, тоже леденеет, превращается в шляпу и надевается тебе на голову.

Издавая дикие вопли, должно быть, оскорбительные для нежных ушей Авеллы, бомж убежал в сторону города, держась руками за причинное место. Холодно, небось… Я поёжился. Ладно, ничего – растает. В другой раз подумает, прежде чем справлять нужду в неположенном месте.

А хозяин, повернувшись к нам, вдруг расплылся в почтительной улыбке и даже поклонился.

– Маг Воды в наших краях – большая честь! – сказал он. – Благодарю, что проучили негодяя, господин. Могу я быть вам чем-нибудь полезен?

– А то ж! – не растерялся я. – Нам бы поспать. И поесть. И с лошадью чего-нибудь в этом духе сделать, – кивнул я на измучившуюся кобылу, которая, кажется, больше всего на свете уже хотела просто сдохнуть.

– Какие вопросы! – всплеснул руками хозяин. – Сейчас пацана пришлю, чтоб лошадку определил. А вы заходите, заходите, холодно тут… – Он демонстративно потёр плечи руками и скрылся в дверях. А я с победоносным видом повернулся к своему «гарему».

– И зачем было так жестоко с этим пьянчугой? – нахмурилась Натсэ.