Тем не менее, он так и застыл с пальто Ви в руках, ожидая, что она закричит. Так и произошло, десять или двенадцать секунд спустя.

– Боже мой, Говард!

Говард подпрыгнул, еще крепче прижал пальто к груди. Сердце, уже совсем успокоившееся, резко ускорило свой бег. На несколько мгновений он даже лишился дара речи, но потом сумел-таки прохрипеть: "Что? Что, Ви? Что такое?"

– Полотенца! Половина полотенец на полу! Уф! Что тут у тебя произошло?

– Я не знаю, - крикнул он в ответ. Сердце все колотилось да еще скрутило живот, то ли от ужаса, то от облегчения. Наверное, он сбросил полотенца на пол при первой попытке выскочить из ванной, когда врезался в стену.

– Должно быть, домовой. Ты уж не подумай, что я тебя пилю, но ты опять забыл опустить сидение.

– О... извини.

– Да, ты всегда так говоришь, - донеслось из ванной.
– Иногда я думаю, что ты хочешь, чтобы я провалилась в унитаз и утонула. И я чуть не провалилась!
– сидение легло на унитаз, Ви уселась на него. Говард ждал, с часто бьющимся сердцем, с пальто Ви, прижатом к груди.

– Он держит рекорд по числу страйк-аутов[4] в одном розыгрыше, - зачитал Алекс Требек очередной вопрос.

– Том Сивер?
– без запинки выстрелила Милдред.

Роджер Клеменс, дубина, - поправил ее Говард.

Гр-р-р-р! Ви спустила воду, и наступил момент, которого Говард ждал (подсознательно) с все возрастающим ужасом. Пауза длилась, длилась и длилась. Наконец, скрипнул вентиль горячей воды (Говадр давно собирался поменять его, но все не доходили руки), полилась вода, Ви начала мыть руки.

Никаких криков.

Естественно, пальца-то не было.

– Воздух в трубах, - уверенно изрек Говард и двинулся в прихожую, чтобы повесить пальто жены.

* * *

Она вышла из ванны, поправляя юбку.

– Я купила мороженное. Клубнично-ванильное, как ты и хотел. Но, прежде чем мы приступим к мороженному, почему бы тебе не впить со мной пива, Гоуви? Какой-то новый сорт. Называется "Американское зерновое". Никогда о нем не слышала. Его продавали на распродаже, вот я и купила упаковку. Кто не рискует, тот не выигрывает, или я не права?

– Трудно сказать, - любовь Ви ко всяким присказкам и поговоркам поначалу очень ему нравилась, но с годами приелась. Однако, со всеми этими страхами, которые ему пришлось пережить, пиво могло прийтись очень даже кстати. Ви ушла на кухню, чтобы принести ему стакан с ее новым приобретением, а Говард внезапно осознал, что страхи-то никуда не подевались. Конечно, лучше уж видеть галлюцинацию, чем настоящий живой палец, торчащий из сливного отверстия раковины, но ведь и галлюцинация тоже не подарок, скорее, тревожный симптом.

Говард в какой уж раз за вечер сел в кресло. И когда Алекс Требек объявлял финальную категорию, "Шестидесятые", думал о различных телепередачах, в которых подробно объяснялось, что галлюцинации свойственны: а) болеющим эпилепсией; б) страдающим от опухоли мозга. И таких передач он видел очень даже много.

Ви вернулась в гостиную с двумя стаканами пива.

– Знаешь, не нравятся мне вьетнамцы, которые хозяйничают в магазине. И никогда не нравились. Я думаю, они подворовывают.

– А ты их хоть раз поймала?
– сам-то он думал, что хозяева магазина вполне приличные люди, но сегодня его нисколько не волновал их моральный облик.

– Нет, - ответила Ви.
– Ни разу. И это настораживает. Опять же, они все время улыбаются. Мой отец частенько говорил: "Никогда не доверяй улыбающемуся человеку". Он также говорил... Говард, тебе нехорошо?

– Так что он говорил?
– Говард предпринял слабую попытку поддержать разговор.

– Tres amusant, cheri[5]. Ты стал белым, как молоко. Может, ты заболел?

Нет, едва не сорвалось у него с языка, я не заболел. Потому что заболел - это мягко сказано. Речь-то идет не о простуде или гриппе. Я думаю, что у меня эпилепсия или опухоль мозга, Ви. Ты понимаешь, чем это чревато?

– Наверное, от переутомления. Я рассказывал тебе о нашем новом клиенте. Больнице святой Анны.

– И что там такое?

– Настоящее крысиное гнездо, - ответил он и тут же вспомнил о раковине и сливном отверстии.
– Монахиней нельзя подпускать к бухгалтерии. Об этом следовало написать в Библии.

– А все потому, что ты позволяешь мистеру Лэтропу гонять тебя и в хвост, и в гриву. И так будет продолжаться, если ты не сможешь постоять за себя. Хочешь допрыгаться до инфаркта?

– Нет, - и я не хочу допрыгаться до эпилепсии или опухоли в мозгу. Пожалуйста, господи, пусть все ограничится одним разом. Ладно? Что-то там мне привиделось, но больше этого не повторится. Хорошо? Пожалуйста. Очень Тебя прошу. Просто умоляю.

– Разумеется, не хочешь, - лицо ее стало серьезным.
– Арлен Кац на днях сказала мне, что мужчины моложе пятидесяти практически никогда не выходят из больницы, если попадают туда с инфарктом. А тебе только сорок один. Пора тебе научиться постоять за себя, Говард. Очень уж ты прогибаешься.