Шрифт:
– Ушли, – сказал Тибер спустя мучительную вечность.
Это было не так, пусть среди деревьев и воцарилась гулкая тишина. Именно это ошеломительное отсутствие звуков говорило об опасности. Ночные птицы замолкли, испуганные близостью кровожадных чудовищ. Мелкие зверьки попрятались в норы. Даже ветер затаился и не шумел в ветвях.
Глядя Тиберу в глаза, я подняла руку и прижала палец к губам. Волк кивнул. Понял. Нет – скорее, решил отнестись к моему страху снисходительно. У него не было моего дара. Я же закрывала глаза и видела, как огромные, вечно голодные твари крадутся сквозь лес в поисках жертвы.
Треск. Вой. Звук погони. Тибер подпрыгнул. Йен проснулся. Верхушки деревьев в полукилометре от нас зашатались. Монстры почуяли добычу и рванули за ней, к счастью, уходя всё дальше и дальше.
– Что это было? – раздалось у самого уха.
– Какие-то крупные звери, – пожал плечами Тибер. Зрение привыкло к темноте, и теперь я различала его лицо. Белое и натянутое на череп резиновой маской.
– Ненасытные? – в голосе Йена сквозил суеверный страх.
Конечно, на ум сразу пришла главная страшилка Запретного леса, но я-то знала: здесь, в этой дремучей чаще, обитают монстры и пострашнее.
– Необязательно, – Тибер поворошил палкой догоревший костёр. – Кто угодно мог быть.
– Что если Тая уже… – Йен скосил на меня взгляд. – Как мы вернёмся домой без Эке Ин?
– Мы её найдём, – Тибер сплюнул себе под ноги.
– Но что если она уже…
– Заткнись! – прошипел волк и впился в меня оранжевым взглядом: – Эй, жива твоя сестрица?
Я кивнула.
– Он бы почувствовал. У них связь. Так что засунь свою панику… сам знаешь, куда. Нечего меня бесить. Костёр больше не разжигаем.
Земля была холодной. Ветки, собранные в подобие походной постели, ситуацию не спасали, да ещё и спину кололи нещадно. Без спасительного жара костра ночь быстро напомнила о надвигающейся осени. Стуча зубами, я свернулась калачиком, спрятала руки между бёдрами и попыталась заняться самовнушением.
Мне не холодно. Не холодно. Не холодно.
Чёрт побери! Я сейчас себе почки отморожу!
Пока я всерьёз рассуждала о возможном воспалении лёгких, к спине прильнуло пушистое тело и окутало желанным теплом. На плечо опустилась меховая морда.
Йен снова пришёл на помощь!
Лежать, прижавшись к волчьему боку, было не только теплее, но и мягче. Я завозилась, устраиваясь удобнее.
И поймала злой, полный обжигающей ревности взгляд. Тибер смотрел на то, как Йен обнимает меня в зверином обличье, и стискивал кулаки. Крылья носа раздувались, мышцы на скулах подрагивали.
– Я устал, – сказал он. Подошёл к нам и грубо оттолкнул от меня брата. – Твоя очередь дежурить.
– Разве прошло три часа? – сонно пробормотал Йен.
– Прошло.
Боги, да у этого ревнивца даже руки дрожали от ярости!
– Давай-давай, шевелись. Занимай позицию.
– Иду я, иду. Хватит пихаться.
– За мелочь не беспокойся, – оранжевые глаза сверкнули жадностью. – Я не дам ему замёрзнуть.
От того, каким тоном это было сказано, всё внутри заледенело и рухнуло вниз.
Испуганная, я наблюдала за тем, как Йен, зевая и почёсывая поясницу, бредёт в сторону потухшего костра. Но тут обзор заслонили. Перед лицом возникла хмурая физиономия Тибера. Меня бесцеремонно развернули и прижали к себе спиной. На живот опустилась тяжёлая ладонь. В ягодицы ткнулся твёрдый внушительный член.
– Ты обуза. Слабый, никчёмный человечек. Только проблемы от тебя, – ушной раковины коснулось жаркое дыхание. Тибер шептал гадости, при этом намеренно задевал кожу губами. – Но не волнуйся. Я не дам тебе сдохнуть от холода. Ты нужен нам, чтобы отыскать твою безбашенную сестрицу. Она вернёт клану потерянную магию. Ради этого можно потерпеть твоё общество.
Не знаю, кому Тибер заговаривал зубы – себе или мне, – возбуждённый член у моей задницы с головой выдавал его заинтересованность.
Глава 6
Уснуть я, разумеется, не смогла. Лежала, вжатая в мускулистую грудь, и боялась пошевелиться. Тиберу до спокойного отдыха тоже было далеко. Сердце бешено колотилось в мою лопатку, член, прижатый к попе, красноречиво пульсировал. К этим неудобствам я привыкла, но тут рука на животе пришла в движение – скользнула под толстовку, под майку и принялась поглаживать голую кожу.
Я замерла. Перестала дышать.
Неужели волк не понимал, что переходит черту? Что его поведение выглядит однозначно? Или… понимал? Прощупывал почву? Пытался определить границы дозволенного?