Но сегодня тот самый день, когда мы можем напиться во имя спасения, и нам никто не будет мешать. Поэтому ровно в шесть я паркуюсь во дворе элитной двадцатиэтажки. Парковка забита битком — вечер пятницы же. Поэтому приткнув свой Мерс практически у въезда во двор спешу подняться в квартиру, гремя пакетами с элитным алкоголем.

— Соня, здравствуй. Рад тебя видеть, — приветствую супругу, обращая внимание на небольшую дорожную сумку у входа.

— Еду к маме. Катюшу забираю с собой. — отвечает на мой немой вопрос проницательная женщина. И как ей удается всегда быть на шаг впереди меня? — так что сегодня будете предаваться воспоминаниям и разврату в гордом одиночестве.

— Ну какой разврат, Софа? Что ты такое говоришь? — в коридоре появился виновник торжества и ржал как мерин. — Посмотри на меня. Я же сама надежность и порядочность.

— Ну к тебе то как раз вопросов нет, дорогой. А вот к нему, — шутливо ткнула в меня своим пальчиком, — просто масса.

— Сонь, ну когда уже ты будешь мне доверять, а? — в той же манере спросил я ее.

— Когда ты женишься! — абсолютно серьезно сказала. Припечатала просто. — Кааать! — крикнула она в глубь квартиры, — я долго буду тебя ждать?

— Да иду я! Здрасьте дядь Игорь. — Катюха, дочка Андрея и Сони вышла с большим рюкзаком.

— Ты опять все свои чечки с собой тащишь? — устало оглядела мать нехилый багаж дочери.

— Ну а что мне там еще делать? Вас с бабушкой слушать? Или телек смотреть?

Катерина просто потрясающе рисовала. Она просто болела этим — везде и всегда в ее руках был карандаш и блокнот. Поначалу родители были рады, что у дочери есть талант, но потом, когда учеба в школе начала страдать из-за ее увлечения, били тревогу. Хотя как по мне — молодец! Пятерки в жизни мало чем могут помочь, а вот любимое дело — очень даже.

— Ладно, бог с тобой. Все равно ведь потащишь. — отмахнулась Соня, потому что спорить было действительно бесполезно. — А вы, — обернулась она к нам, взяв свой багаж, — не вздумайте набедокурить! А то знаю я вас!

— И как ты с ней живешь? — отшутился я, обращаясь к другу.

— Женишься, поймешь! — так же ответил мне он.

— Да типун тебе на язык! — поплевал я через плечо, Захлебываясь от смеха.

— Ну и придурок! — бросила Соня нам в спину, когда мы, схватив пакеты с зельем, направились в гостиную.

***

— Игорян, а ведь Сонька в чем-то права. Тебе уже скоро сорок, а ты до сих пор как один как перст.

Наш разговор после выпитой бутылки коньяка уже набирал градус «по душам». Я хоть и не любил такие темы, но сегодня воспринял спокойно. Может и правда старею?

— Да ну вас. — отмахнулся, но знал, что Андрей так просто не отстанет. Придется выслушивать сопливые речи о его счастливой семейной жизни. — Меня моя жизнь полностью устраивает. Зачем мне что-то менять?

— Да хотя бы ради детей. Неужели ты не хочешь, чтобы род Орловых продолжился?

— А для этого обязательно жениться? Можно же просто заделать кому-нибудь спиногрыза и все. — я искренне не понимал, какой прок в женитьбе.

— И ребенок будет расти без отца? — не унимался друг.

— Знаешь, Андрюшенька, много детей растут без отца и при живых родителях. И ничего! Я и сам так вырос.

— Ну теперь я понимаю, откуда эта ненависть к семейным. Все еще злишься, что твой папаша сдал тебя в концлагерь?

— Да причем тут это? — мне было неприятно признаваться, что отца я до сих пор простить не могу за то, что после смерти мамы, он сдал меня в кадетскую школу. Просто избавился, прикрываясь возможностью дать мне, как он говорил, хорошее образование.

— Да при всем! Вот ты злишься, а он может и был прав. Посмотри на себя! Ты состоятельный, целеустремленный мужик с твердым характером! Не следствие ли это офицерской выправки?

— А я хотел быть офицером? Он меня спросил? Так что не говори мне о благих намерениях. Он сплавил меня и на этом точка.

— Да хрен с ним, думай как знаешь. Ладно хоть общаетесь, а то столько лет как чужие.

— Ну я же не совсем козел, каким считает меня твоя жена.

— Перестань. — друг всегда хотел, чтобы мы с его женой имели приятельские отношения. Но это было сложно. Я всегда был уверен с шкурном интересе любой бабы, а она знала мое отношение и делала вид, что не осуждает мою точку зрения. Так и существовали. — Соня нормально к тебе относится. Просто ее раздражает твой статус холостяка. Переживает она, что так и помрешь в гордом одиночестве.

— Только не надо мне про стакан воды, ладно. И про одну единственную тоже. Все они одинаковые — Голова, руки, ноги. И между ними тоже особой разницы нет — есть пошире, есть поуже. А так — один хрен.

— Эх, друг. Ну и пошляк же ты! — смеялся Андрей. — Но я с тобой не соглашусь. Я до встречи с Соней тоже не видел разницы. А она мне показала, как может любить женщина. И я готов на все, только чтобы мои девочки были счастливы и всегда улыбались. А ты говоришь!

— Ну я рад за тебя, конечно. Но все равно не верю, что есть такая, которая сможет доказать мне, что меркантильный интерес — это не про нее.