Шрифт:
Турбулентность – есть гроза,
мимо пролетаем с дрожью,
не видны внизу леса
и поля с пшеницей, рожью.
Развернулся самолет,
под крылом вода мелькает,
чувство легкое – полет,
а внизу – люд загорает.
Пальмы бросились в глаза
и цветы больших магнолий.
Кипарисы. Чудеса
в воздухе так много соли.
Оторвусь я от Земли,
пролечу по небу птицей,
рев моторов – соловьи,
жизнь моя – синица.
Дивное море
От березок до магнолий
лету ровно два часа,
где лазурной водной соли
в горизонте нет числа.
Море дивное различно,
то оно пленит волной,
то щекочет пятки лично,
то ставиться стеной.
То оно зовет лазурью,
то обрадует теплом,
то затянется все мутью,
то опять лежит слезой.
То облизывает гальку,
то бросается волной,
то запрыгнет в чью-то майку,
то отпрянет синевой.
От березок до магнолий
лету ровно два часа,
где лазурной водной соли
в горизонте нет числа.
Серпантин
Уазик – это не машина,
Уазик – это альпинист,
ему подвластны гор вершины,
он, в общем, горный пианист.
Играет он на ваших нервах,
и тащит вас в адреналин,
на серпантине вечно первый,
а где-то вид речных долин.
А вы на круче, над обрывом,
Уазик тенет вас к снегам,
вам страшно очень до надрыва,
Уазик едет к берегам.
Да, да, не спорьте, водопады
зовут к себе – назло судьбе,
и капли их сродни петардам,
и на вершине вы в себе.
Уазик – это не машина,
Уазик – это альпинист,
ему подвластны гор вершины,
он, в общем, горный пианист.
Водопады
Газ – две шестерки – это что-то,
он любит дно речных долин,
он мчит по гальке, в брызгах кто-то,
и брызги в платьях балерин.
Такой машине мир подвластен,
что за вершинами течет,
вас потрясет до сладострастия,
но неизвестность – всех влечет.
Потом пойдете к водопадам,
по краю древности и грез,
где глубина веков – услада,
где мед, вино и шерсть из коз.
Какое таинство вселенной,
запрятано за суетой!
тут только не было в вас лени,
а впечатлений простой той!
Газ – две шестерки – это что-то,
он любит дно речных долин,
он мчит по гальке, в брызгах кто-то,
и брызги в платьях балерин.
Ривьера
Вечерний город взмыл в сиянье
своих безумств – в красе огней,
где карусельное сверкание,
всех видов красок и страстей.
И крики бурные бравурно
вращают карусельный мир,
потом билеты лягут в урны,
но страсти в парке – жизни пир.
Огни ночные, лица, тени
и полумрак ночных аллей!
Тут звери – куклы все же звери,
они из прошлого. Налей
себе немного местной страсти,
немного сказочных огней,
здесь люди ходят разной масти,
но вместе в сказке жизнь мудрей.
Вечерний город взмыл в сиянье
своих безумств – в красе огней,
где карусельное сверкание,
всех видов красок и страстей.
Городские тучи
Москва как горы вечно в тучах,
одни дожди и холода,
от серых буден очень скучно,
лишь не хватает летом льда!