– Я так понимаю, ты тратила время не зря… Вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, писала пламенные речи, только знаешь, что, родная?

Его обычное обращение «родная» сейчас бьет в грудь и оттуда прокатывается по всем нервным окончаниям. В нем не тепло, желание, похоть, к которым я привыкла, а издевка.

– Развод будет. Это не обсуждается. В твоих интересах не трепать мне нервы сверх меры, потому что иначе… – Игорь тормозит. Решается, что ли? Я не знаю, что скажет, но волнуюсь сильнее.

Сажусь на лавку возле декоративного фонтанчика и не видящим взглядом смотрю на снующих вокруг людей.

– Что иначе? – Спрашиваю севшим, каким-то высушенным будто голосом. Сама не знаю, зачем.

– Посмотришь, – а получив неопределенный ответ, внезапно для себя же выдыхаю. Закрываю глаза и сглатываю. Я не готова осознать, что этим утром проснулась в мире, где вместо моего лучшего в мире любящего мужа рядом… Негодяй.

– То есть, ты еще не придумал, чем будешь меня шантажировать?

– Агата…

Игорь пресекает, и пусть я вроде как уже не обязана ему подчиняться, но на властное обращение реагирую привычно – прижимаю уши, как послушный, пусть и бунтующий время от времени, щенок.

Внутри меня столько сомнений и страхов, что они мешают вести конструктивный диалог. Я понятия не имею, как буду жить, если Игорь не пойдет на попятную. И речь, конечно же, не о деньгах.

Мы же детей планировали… Вдвоем хотели… Я занималась обустройством детской, которая непременно нам пригодилась бы. А теперь?

– Что там с карточкой? – после недолгой паузы муж переспрашивает тоже слегка севшим голосом.

Я совсем его не понимаю, честно. Он то кажется злым до бешенства, то каким-то даже… Заботливым?

– В ювелирном я получила три отказал от банка.

– Сумма какая? – Игорь включает деловой тон, у меня ноет сердце. Хочу попросить: разговаривай со мной, как с женой, а не сотрудницей, но сдерживаюсь.

Озвучиваю, чувствуя, как щеки вспыхивают стыдом. Сама понимаю, что психанула. Но я очень хотела привлечь его внимание.

Слышу в трубке, что муж поперхнулся. Прокашливается, а я хмурю брови. Глупо будет извиняться, наверное…

– Я очень на тебя разозлилась… – Шепчу, Игорь закашливается еще раз.

– Если мы сравниваем степень злости, Агата, то я должен был смотаться в салон и купить себе Феррари. Понимаешь?

Грудная клетка наполняется возмущением, на языке крутится очередная тирада о том, насколько он неправ, но я из последних сил держусь. Просто на слово он мне верить не хочет. Тем более, не станет слушать по телефону.

– Я не против, если ты купишь себе Феррари и конфликт будет исчерпан.

Мое примирительное предложение, кажется, знатно удивляет. В трубке сначала пауза, потом я слышу легкое дуновение ветерка. Это Игорь хмыкает.

А у меня сердце сжимается. Я очень люблю его мальчишескую озорную ухмылку. Не хочу потерять!

– Деньги на карте временно будут заблокированы. Это мое решение, Агата. Тебе лучше с ним не спорить.

– Ты решил наказать меня, оставив без копья?

– Дослушай… – Игорь требует, а потом замолкает на время, как бы проверяя, буду ли еще перебивать.

– Вечером мой водитель привезет тебе деньги. Нал. Не на оскорбленный обнос ювелирного, конечно, но и кричать о том, что я посадил тебя на черный хлеб, оснований не будет.

– Я тебя не понимаю… Ты либо считаешь меня изменницей и лишаешь всего, либо ведешь какие-то странные игры и почему-то не объясняешь мне правила… – Предложение мужа путает только сильнее.А на него снова накатывает раздражение. Я чувствую его через трубку.

– Я просто слишком благородный, Агата. Но о твоем предательстве не забыл.

Муж скидывает, мои руки бессильно опускаются на колени.

Я фокусирую взгляд на витрине магазина, из которого недавно вылетела с позором, и ловлю подбадривающий взгляд девочки-консультанта.

Резко поднимаюсь, набрасываю сумочку на плечо и иду прочь. Только чужой жалости мне не хватало.Нет уж. Всё будет по-моему.

Я вся на эмоциях. Громко хлопаю дверцей автомобиля, бросаю сумочку на соседнее сиденье, завожу мотор. Резко сдаю назад и сразу же раздается громкое «бах».