На репетицию собрались все те, кто будет участвовать в казни. Брутус Ховелл был "выпускающий", как мы его называли, это означало, что он надевает шлем, следит за телефонной линией губернатора, приводит доктора с его места у стены, если понадобится, и в нужный момент отдает приказ "включай на вторую". Если все проходит хорошо, благодарностей не объявляют никому. А вот если не совсем хорошо, Брута будут ругать свидетели, а меня - начальник тюрьмы. Никто из нас на это не жаловался - без толку. Просто земля вращается, и все. Можно вертеться вместе с ней, а можно остановиться в знак протеста, и тогда тебя сметет.

Дин, Харри Тервиллиджер и я пришли в камеру Вождя на первую репетицию минуты через три после того, как Билл с ребятами вывели Биттербака из камеры и препроводили в "Аркаду". Дверь камеры была открыта, на койке Вождя сидел старик Тут-Тут, его светлые волосы растрепались.

– Здесь пятна спермы по всей простыне, - заметил Тут-Тут.
– Он, должно быть, старался освободиться от нее, чтобы вы ее не сварили.

И он захихикал.

– Заткнись, Тут, - сказал Дин.
– Давай играть серь-езно.

– Ладно.
– Тут-Тут немедленно напустил на себя выражение предгрозовой мрачности. Но глаза его подмигивали. Старый Тут всегда оживлялся, когда играл мертвецов.

Я вышел вперед.

– Арлен Биттербак, как представитель суда штата такого-то, я имею предписание на то-то и то-то, казнь должна состояться в 12.01, тогда-то и тогда-то, выйдите вперед, пожалуйста.

Тут поднялся с койки.

– Я выхожу вперед, я выхожу вперед, я выхожу вперед, - забубнил он.

– Повернись, - приказал Дин и, когда Тут-Тут повернулся, осмотрел его плешивую макушку. Макушку Вождя обреют завтра вечером, и тогда Дин проверит, не нужно ли чего подправить. Щетина может уменьшить проводимость и будет тяжелее. А все, что мы делали сегодня, призвано облегчить процедуру.

– Все нормально, пошли, Арлен, - сказал я Тут-Ту-ту, и мы вышли.

– Я иду по коридору, я иду по коридору, я иду по коридору, я иду по коридору, - заговорил Тут. Я шел слева от него, Дин - справа, Харри сразу за ним. В начале коридора мы повернули направо, прочь от жизни в прогулочном дворике, навстречу смерти - в помещении склада. Мы вошли в мой кабинет, и Тут упал на колени, хотя его не просили об этом. Он знал сценарий, хорошо знал, наверное, лучше, чем любой из нас. Ведь он находился здесь. Бог знает, насколько дольше нас.

– Я молюсь, я молюсь, я молюсь, - Тут-Тут сложил свои корявые руки. Они были похожи на знаменитую гравюру, вы, наверное, знаете, о чем я говорю: "Бог - мой пастырь" и т.д. и т.п.

– А кто будет читать молитву с Биттербаком?
– спросил Харри.
– Нам ведь не надо, чтобы какой-нибудь ирокезский знахарь тряс тут своим членом?

– В самом деле...

– Все еще молюсь, все молюсь, молюсь Господу Иисусу, - перебил меня Тут.

– Заткнись, старый чудак, - бросил Дин.

– Я молюсь!

– Молись про себя.

– Вы чего задерживаетесь?
– крикнул из склада Брут. Его тоже освободили для наших целей. Мы снова были в зоне убийства, и казалось, что здесь даже пахнет смертью.

– Подожди, не кипятись!
– прокричал Харри в ответ.

– Не будь так нетерпелив.

– Молюсь, - проговорил Тут, улыбаясь своей непри-ятной беззубой улыбочкой.
– Молюсь за терпение, за чуточку терпения, чтоб его...

– На самом деле, Биттербак утверждает, что он христианин, - сказал я им, - и он очень рад, что к нему придет баптист, который был у Тиллмана Кларка. Его фамилия Шустер. Мне он тоже нравится. Он быстрый, и помогает им успокоиться. Вставай, Тут. На сегодня хватит молитв.

– Иду. Опять иду, опять иду, да, сэр, иду по Зеленой Миле.

Тут был маленький, и все равно пригнулся, чтобы пройти в дверь в дальней стене кабинета. Всем остальным пришлось нагибаться еще сильнее. Для настоящего узника это был больной момент, и, посмотрев на платформу, где стоял Олд Спарки, а рядом Брут с винтовкой, я удовлетворенно кивнул. Все нормально.

Тут-Тут спустился по ступенькам и остановился. Складные стулья, около сорока, уже стояли по местам. Биттербак пройдет к платформе на безопасном для сидящих зрителей расстоянии, плюс еще шесть охран-ников обеспечат безопасность. За это отвечает Билл Додж, У нас никогда не было случаев нападения приговоренного на свидетелей, несмотря на такой достаточно примитивный антураж, и я думал, что так и должно быть.

– Парни, готовы?
– спросил Тут, когда мы вернулись своим первоначальным составом к ступенькам из моего кабинета. Я кивнул, и мы прошли на платформу. Я часто думал, что мы похожи на знаменосцев, забывших где-то свой флаг.

– А что мне делать?
– спросил Перси из-за сетчатого окошка между складом и аппаратной.

– Смотри и учись, - крикнул я в ответ.

– И держи руки подальше от своей сосиски, - пробормотал Харри. Но Тут-Тут услышал его и захихикал.

Мы провели его на платформу, Тут повернулся кругом - старый ветеран в действии.