Эльза стояла чуть позади и сбоку, не спуская с него внимательного взгляда, готовая выполнить любое поручение.

Но он не произнес ни слова. Съев все до капли и не притронувшись к напиткам, господин Гё поднялся и направился к выходу. На пороге вдруг остановился:

– Что насчет твоего жалования?

Эльза сглотнула. Мадам Дюваль ни о чем таком не говорила, но иногда приходилось действовать на свой страх и риск.

– Три гульдена в неделю, – спокойно сказала Эльза, хоть сердце ее и колотилось – не слишком ли много она захотела? – И пять гульденов на продукты и бытовые мелочи – у вас тут шаром покати.

– Я буду оставлять тебе мелочь на каминной полке, – кивнул господин Гё. – Среди недели я встаю в пять утра и завтракаю кофе и тостами. Возвращаюсь около десяти вечера, и мне нужно что-то легкое, вроде твоей похлебки. И держи в порядке мою одежду, Анна часто жалуется, что я выгляжу неопрятно.

– Я все поняла, господин Гё, – склонила голову Эльза.

Прошло три месяца, прежде чем они заговорили друг с другом снова.

Жизнь Эльзы стала размеренной и понятной. Она вставала в четыре тридцать утра, чтобы нагреть господину Гё воды для умывания и сварить кофе.

После завтрака он обычно уходил на целый день, а Эльза со всех ног неслась в приют, торопясь на уроки, которые начинались в восемь. Мадам Дюваль только спросила ее, не против ли господин Гё, а Эльза соврала, что не против.

После обеда она обыкновенно шла на рынок за продуктами и к четырем часам возвращалась в скрюченный домишко. На то, чтобы убраться, приготовить нехитрый ужин, постирать и поухаживать за одеждой господина Гё, уходил остаток дня.

Она чинила его сюртуки – из добротной ткани, но не слишком новые. Гладила рубашки. Чистила обувь. Наверное, господин Гё был человеком привычки и не больно-то падок на модное и новехонькое. Но Эльзе нравилось, что благодаря ее усилиям эти вещи выглядели куда приличнее.

Она стирала постельное белье и шторы, таскала тяжелые ведра с водой для ванн господина Гё. Иногда по вечерам ее руки ломило, а спину тянуло, но она вставала и все равно торопилась через весь город на уроки.

Тайком Эльза таскала книги из библиотеки. Сентиментальные романы и всякие приключения не впечатляли ее – куда с большим интересом она читала про экономику и торговые войны, благо такой литературы здесь было предостаточно.

Эльза мечтала однажды открыть свою собственную лавку. Ей было неважно, чем торговать: мануфактурой, бакалеей или рыбой. Главное – чтобы она распоряжалась там по собственному разумению.

Как-то, когда она чистила картошку, в дверь постучали. Эльза даже не сразу поняла, что это за звук – клац! клац! Никогда еще к ним не приходили гости, а господин Гё пользовался своим ключом.

А потом она с опаской выскользнула в холл и едва приоткрыла тяжелую дверь, накинув внушительную на вид цепочку.

На пороге стоял незнакомый мужчина примерно сорока лет с усталым некрасивым лицом и фигурой, похожей на бочонок.

– Сиротка господина Гё, – произнес он с таким видом, будто унюхал тухлятину. – Впусти меня в дом, мне нужно кое-что забрать из кабинета.

– Но кто вы? – спросила Эльза, нахмурясь.

– Меня зовут господин Корбл, – ответил он раздраженно. – Я секретарь господина Гё. Мне срочно надо привезти ему важные бумаги.

– Господин Гё не предупреждал меня, – строго сказала Эльза, не зная, как поступить. Ей очень не хотелось пускать незнакомца в дом и тем более в кабинет.

– Господи боже мой, как бдительная маленькая сторожевая собачка, – вдруг засмеялся господин Корбл. – Так что же мы будем делать? Господин Гё очень рассердится, если не получит своих бумаг.

– Дайте мне адрес и объясните, где лежат бумаги. Я сама их отнесу, – решилась Эльза.

– А если я подкараулю вас за углом и отберу эти бумаги? – еще пуще развеселился господин Корбл.

Эльза скрестила руки на груди.

– А вы только попробуйте что-нибудь отобрать у человека, который вырос в сиротском приюте, – холодно сказала она.

Господин Корбл так и покатился со смеху. Но все же объяснил, как выглядят и где лежат бумаги, с важным видом наказав не потерять их по дороге – а то с них обоих шкуру спустят.

Вылезая из окна прачечной, Эльза поняла, что она в ужасе. За один день она дважды ослушалась господина Гё: вошла в кабинет и не отдала бумаги его секретарю. Но уж лучше розги, чем излишняя доверчивость. Кто угодно мог представиться помощником господина Гё – хороша была бы Эльза, если бы уши развесила.

Она выбралась на другую улицу – не ту, где остался господин Корбл, – и тут же взяла экипаж, назвав ему адрес конторы.

Эльза два раза проехала вдоль нее, не решаясь выйти, ведь адрес тоже мог быть ловушкой!