Карета свернула в поле и почти сразу остановилась. Иван быстро вышел и тут же услышал нетерпеливый голос шефа, который выглянул из-за казенной кареты:

– Быстрее, Розинцев, быстрее!

Побежал к начальству, краем глаза отметив, что и с этой стороны на поле и вдоль леса на расстоянии шагов в сто друг от друга расположились пикеты гренадеров.

Остановиться возле себя его высокоблагородие не дал, а подтолкнул дальше:

– Давай, давай, смотри быстрее!

Иван забежал за карету, закрывающую обзор, и оторопел. В этом месте поляна шла немного вверх, давая хороший обзор месту. На этом хорошее заканчивалось.

На траве в форме пятиугольника лежало пять тел. В центре был вбит кол, на котором висел череп какого-то рогатого животного.

«Вот тебе и нате», – пронеслось в голове Ивана, и он невольно перекрестился.

– Это ж какой душегуб такое сотворил! – услышал он позади голос шефа. – Отродясь о таком не слыхивали! Это ж сатанинство чистой воды! И где?? В столице!! У нас под носом! Это ж скандал, брожения, слухи! – распалялся он. – А как во дворце узнают? А в Европе?? – впадал в панику его высокоблагородие.

– Ну ведьмаков у них там всяких в стократ поболе будет, до сих пор вон на кострах жгут, – механически произнес Иван, всецело погружаясь в ситуацию.

– Поболе-то поболе! Так в своем глазу сам знаешь – бревна не видно!

– Угу, – согласился так же механически, уже приступив к осмотру покойников.

– Ты это, Иван, смотри давай быстрее, вишь, где злодейство учинено – прям у дороги! Я приказал ее с двух сторон перекрыть, да неровен час кто из высоких господ поедет, да и столпотворение скоро начнется, слухи поползут!

– Конечно, конечно, – кивнул Иван, – местность вокруг осмотрели?

– Осмотрели, нету ничего. Нашли только следы от кареты, запряженной четверкой лошадей. Стало быть, ехала из города, свернула сюда, потом поехала дальше, в сторону Москвы. За ней уже отряжена погоня, может, догонят.

– Хорошо, – сказал отвлеченно Розинцев, продолжая изучать тела, затем осмотрел кол с черепом. Отошел подальше, чтобы запечатлеть всю картину произошедшего целиком.

«Эх, надо бы художника в штате завести, чтобы зарисовать мог, мало ли какую деталь упустить можно», – подумалось ему.

– Ну что там, Иван Михайлович? – торопил шеф.

Его высокоблагородие Николай Григорьевич Штерн был хорошим организатором, не лишенным ищейской чуйки, с мужицкой хитрецой и жесткой хваткой. Но он терялся, когда какое-нибудь преступление было совершено мало-мальски не по шаблону. Тогда он загонял людей в шаблон, заставляя сознаваться без вины. Но это если дело касалось простых смертных. В случаях, когда в деле оказывались замешаны люди благородного происхождения, он доверялся Розинцеву, у которого был врожденный талант устанавливать и распутывать причинно-следственные связи. А это дело вот так, просто первому встречному, не пришьешь, тут изловить надо. Да это если он один, а если секта?

– Ну, Иван Михайлович, скоро?? – все не унимался шеф. Оно и понятно: быстрей с глаз долой эту сцену, повторится или нет такое действо, неизвестно, а вот увидит кто если – нехорошо будет.

– Да, Ваше высокоблагородие, можно увозить тела.

– Эй! – крикнул тот четверым младшим чинам, расположившимся возле кареты для арестантов. – А ну живо покойников в карету и ходу отсюда!

– В Божедом? – поинтересовался Розинцев.

– А куда же еще?

– И что там скажем? Что Розыскная экспедиция занялась сбором покойников? Или что пятерых за раз убили?

Шеф нахмурился. Нехорошо выходило.

– И что вы предлагаете, господин Розинцев?

– Предлагаю продержать их до ночи в карете, а ночью развезти по разным частям города. Пусть их кто другой найдет.

– Толково, – после некоторых размышлений кивнул шеф и пошел давать новые указания подчиненным. Такой вариант его вполне устраивал – торгашу никто не поверит, гренадеры ничего не видели, он их нарочно подальше расставил, его люди приучены молчать. Если кто из начальства и задаст вопрос – предъявит палку с черепом, мол, принял все меры для сокрытия святотатства.

Обратно в присутствие ехали молча. Шеф – все еще встревоженный, но повеселевший, Розинцев – задумчивый. Шеф не мешал думать. Свою часть дела он сделал – не допустил огласки, а как следствие и волнений, но понимал, что человека этого или людей надобно сыскать, мало ли чего еще удумают. Розинцеву этот момент был лестен. Он знал, что сейчас его высокоблагородие по одному его щелчку пальцев перевернет весь город и округу. Правда, если впустую, то…

По приезде, не сговариваясь, так же молча прошли в кабинет начальства. Расположились. Слуги подали шефу поднос с графином наливки и закуской, Розинцеву чай с лимоном и бутерброды.