– Угу, цирк на дроте. Но главного я так и не услышала. Раз твои "четыре восьмёрки" живой, то пусть замуж тебя зовёт, что ли. А если он думает поматросить и бросить, то наживёт себе врага в моём лице. Так ему и передай. Пистолет у меня настоящий, если что.

– Тань, – снисходительно улыбаюсь, беря подругу за руку. – Всё хорошо у нас будет. И мне не обязательно выходить замуж за Радмира. Штамп в паспорте не даёт никаких гарантий.

– Странная ты, Наташа. Нет, я, конечно, понимаю, что после Островского ты теперь опасливо смотришь на институт брака, но всё-таки…

– А если прям всё-таки, то я ещё официально замужем за Островским.

– Ну с этим можно быстро разобраться, было бы желание.

– Желание есть. Уже суд назначен. Вова недавно документы получил, даже приходил разбираться.

– Разбиральщик хренов, – возмущается Татьяна и следующие пять минут я слушаю всё, что думает о моём супруге лучшая подруга.

Вскоре мы с Лизой возвращаемся домой. И когда оказываемся в квартире, на меня находит приступ настоящей хозяйственности. Врубаю на телеке музыкальный канал и, подтанцовывая, начинаю убираться. Подключается дочка и мы в две пары рук буквально за полтора часа приводим квартиру до состояния "Шик, блеск и красота".

В девять вечера я купаю Лизу в ванной, а затем укладываю её спать, читая перед сном любимые сказки.

И когда дочка крепко засыпает, откладываю книжку в сторону, тру сонные глаза и решаюсь по-быстрому принять душ и тоже лечь спать. Радмир так и не позвонил, хотя очень ждала его звонка. Но я совсем не обижена, нет. Мало ли какие у него могут быть вопросы.

Принимаю тёплый душ, а потом наношу на ещё влажное тело питательное молочко. Чищу зубы. Надеваю короткую сорочку на тонких бретелях, а сверху накидываю халатик из такого же материала, что и сорочка. Красивый комплект. Из атласа бордового цвета. Мне его Танюха подарила, давненько так. А я всё как-то не надевала. Не было подходящего случая, что ли. Сегодня захотелось надеть, будто знала, что уже через минуту, как выйду из ванной комнаты, увижу его.

А я сразу поняла, что это Радмир стучит в дверь. Потому и рванула вперёд не раздумывая. В глазок всё-таки посмотрела, а там он во всей своей красе. В чёрной кожанке нараспашку, чёрный гольф под горло. А в руках белые розы, очень похожие на те, что он мне впервые подарил. Тогда я цветы бабушкам перед банком отдала, а что ещё делать? Я же думала, что мужа люблю и у нас крепкая семья…

Дверь распахивается и поток прохладного воздуха дует в лицо. Не говоря ни слова, Рад заходит в квартиру. Аккуратно кладёт цветы на тумбу и я даже не успеваю сообразить, что происходит, как сильные руки в плен берут.

Горячие губы припадают к моим губам. И целуют. Жадно сминают. А я тоже вся огнём полыхаю, потому стаскиваю с Рада куртку и не глядя швыряю на пол. Он снимает ботинки, продолжая меня целовать.

– Где твоя спальня? – выдыхает мне в губы и я веду нас комнату.

А в спальне включён ночник и сейчас я безумно рада этому, потому что я очень хочу посмотреть на него. Также хочу, чтобы он смотрел на меня. Пусть видит, как я трепещу в его руках, как выгибаюсь под ним дугой.

Снимаю с него гольф через голову, а затем делаю то же самое с майкой. Бросаю всё на пол и не прекращая целовать, тянусь к пряжке на ремне.

Рад вдруг останавливается. Кладёт руки поверх моих. Дышит громко и тяжело, точно так же как я сейчас. Поднимаю на него затуманенный взгляд.

– Детка, ты уверена, что нам можно? – хрипом срывается с его губ и я улыбаюсь.

Тыльной стороной ладони касаюсь скулы, веду по бороде вниз.

– Конечно, можно, – улыбаюсь я, он смотрит на меня с недоверием.

– Если что-то пойдёт не так, то ты сразу мне скажи. Хорошо?

Я улыбаюсь и, пристав на цыпочках, обхватываю шею обеими руками. Прижимаюсь к его груди очень плотно, чтобы почувствовал, как я горю, как хочу стать одним целым на эту ночь или час, или насколько он пришёл?

– Давай уже сделаем это, Рад.

***

Вспотевшие и уставшие после всего мы с Радом лежим в обнимку на кровати. Моя нога закинута на его бедро, а голова устроена на груди. Я скольжу пальцем по голой коже, трогая прокачанный на руке бицепс. И мне так хорошо сейчас, так кайфово, что я устало закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий сон.

А утром просыпаюсь, когда солнечные лучи нагло заползают через призму стекла на окне. Взгляд натыкается на пустую подушку рядом и моё сердце предательски сжимается внутри.

Ушёл? Не попрощался?

Ну и чему я удивляюсь сейчас? Сама же буквально вчера говорила, что буду его ждать. И не соврала, просто с беременностью стала слишком эмоциональной.

Подняв с пола сорочку, надеваю её на голое тело и выхожу из комнаты, чтобы через несколько секунд оказаться в кухне и заварить себе чай. У меня в запасе ещё есть целых тридцать минут, а потом начнётся приступ токсикоза и я пару раз обнимусь с “белым другом”.

– Проснулась, красотка? – мужской голос разливается на моей кухне, и я готова визжать на радостях, потому что Радмир сейчас стоит возле плиты и готовит яичницу, или чем это так вкусно пахнет?