Я благодарна ему за сына, и впрочем за многое другое, что он для меня сделал, но это чувство не выходит за рамки разумного. Спасибо, и на этом всё.

С его стороны, также как и с моей не было попыток поговорить ,узнать о жизни, он молчал. А я в первые месяцы страдала, рыдая в подушку по ночам, а утром, обнимаясь с фаянсовым другом, вспоминала его медово-теплые глаза. Он для меня был идеалом, эталоном современной мужской красоты, я возносила его, и боготворила, и только немногим позже до меня дошло, что всё это зря. В пустоту. Темную, и бездушную. Мне было больно и одиноко, я запиралась в спальне, пугая брата, не специально, просто во мне будто происходила перезагрузка, жизни, в ее принятии.

Со временем, мне кажется во мне зародились зачатки ненависти, но я их убирала на корню. Он ведь не знал о малыше, он просто передумал. Не сделал ничего плохого, это просто жизнь. А она штука сложная и тяжелая.

Я справляюсь, и даже успеваю работать в перерывах. С компанией Абрамова, я рассталась на следующий день, после того, как увидела его с бывшей женой. Но он оставил мне рекомендации, о которых я и мечтать не могла, поэтому скучать мне не приходилось. Работая удаленно, я вышла на приличный, стабильный доход, который покрывал все наши хотелки с сыном, хотя хотел он не много. Только мою грудь, и я с радостью ему её давала.

Раньше работать было намного проще, ведь почти всё время Тимка спал, сейчас же, чтобы уложить этого парня, приходиться попотеть.

— Агу, -булькает слюнями сынок, и втягивает пальчик в рот.

— Ага, мой хороший, - тискаю малыша ,целуя в пяточки, ты мой золотой, -слышу хлопок входной двери. Кидаю быстрый взгляд на часы, что висят на стене, Руслан сегодня быстро. Подхватываю пухлое тельце, Тима, и выхожу в коридор, сразу замечая суровое и одновременно тоскливое выражение лица брата.

— Привет, мой пухляшик, - на лиц Руслана вмиг расцветает улыбка, стоит ему завидеть племянника.

— Ну что, за пухляшик, Рус? Это звучит ужасно, - закатываю глаза, и крепче прижимаю сына к себе.

— Раздавишь, дай его, я соскучился, - требовательно звучит, словно он еще не отошел от командирских ноток с работы.

— Но-но, мыть руки, и переодеваться, а потом поговорим, и если не прекратишь командовать дома, я покажу тебе прекрасный жест из трех пальцев, - сжимаю губы, сама понимая , не спроста это его настроение.

— И какой же это жест?
– изгибает густую темную бровь.

— А вот допросишься узнаешь, - разворачиваюсь на пятках, и уношу прочь, уже изрядно. недовольного сына, что хотел на ручки к дяде.

С сыном на руках иду в кухню, слышу как тяжело вздыхает Рус, и устало плетется в ванную, шаркая ногами по полу. Сегодня мне даже не хочется делать ему замечание, а наоборот подойти и обнять.

Задумчиво подогреваю ужин, когда начинает шуметь вода. Мы конечно снова сроднились с ним, за это время, но меня терзают смутные сомнения, могу ли я лезть к нему в душу, и спросить что не так? Может ему и вовсе мы надоели? Ведь живем здесь на птичьих правах, в гостях находимся с Тимкой, а Руслан молодой, красивый, характерный, может мы мешаем его личной и жизни, а теперь просто накипело у него?

Кладу сына в специальный стульчик, пристегиваю ремнями, и вручаю грызунок, который он с удовольствием принимает из моих рук, и почти сразу начинает чесать им, воспаленные десна.

— Вот так, милый, - глажу его по голове, и начинаю раскладывать еду по тарелкам.

Вода в душе уже не шумит, скоро появится брат, и мне кажется пришла пора поговорить с ним, и наверняка нам придется искать себе отдельное жилье. Мне грустно от этого. ведь квартира Руслана стала за это время родной, мне здесь очень нравится. Просторная трешка, с видом на парк, тихий район. Обстановка внутри сходилось с тем, как я всегда видела свою собсвенную квартиру. Мне здесь нравилось всё, от светлых стен, до вот этих тарелок. Здесь чувствовалась рука девушки, которая создавала уют здесь, но спрашивать я никогда не решалась, также как и Руслан, не задавал много вопросов по поводу отца Тимура.

Руслан сегодня долго, ужин начинает остывать, а его всё нет. В груди сердце бьется часто-часто. Я волнуюсь, потому что сегодня всё не так , как обычно, и это напрягает. Я почти ощущаю, что что-то случилось, и начинаю нервничать. В воздухе уже витает напряжение, когда наконец появляется, брат.

— Ты сегодня долго, - сплошная констатация факта, сухо, без эмоций, звучит голос, а меня от этих самых эмоций трясет, и вилка стучит о тарелку, потому что трясется рука.

— Нужно было подумать, - садится за стол, и берет в руки вилку, я знаю, что уже всё остыло, поэтому подскакиваю, как пружина, и забираю из под его носа тарелку, брат поднимает глаза, вопросительно изгибает бровь.

— Остыло уже, - шепчу тихо, и ставлю разогреваться в микроволновку, - что-то случилось, Рус? Нам пора съезжать, да? Ты только не стесняйся и не думай, что обидишь, итак приютил, живем на всём готовом, говори как есть, я подкопила немного, смогу снять кварт..

— Хватит, Диана!
– грозной голос пугает не только меня, но и Тимку, который начинает хныкать, - прости, племяш, дядька сегодня не в духе, еще и мама твоя ерунду несет, - Руслан смягчается моментально, успокаивающе поглаживая малыша. Достаю его тарелку, и ставлю на стол, сама не сажусь, аппетит напрочь пропал. Не могу терпеть когда на меня орут, с детства дурная привычка, сразу в носу свербит от поступивших слез, и глаза жжёт.