– Отчего вы меня интеллигентным называете!
– рассердился в свою очередь Агасфер.

– Как отчего! Другой бы стал масло, гречу просить, на водку просить, Христа ради. В таком костюме только гречу и просят.

– Скромные нужды чрева я возле магазина насыщу. Крупа там нормальная бывает, а люди заплесневевшие, таких не спросишь.

– Вот и не ходите туда! Агасфер снял затертую фетровую шляпу и почесал лысый затылок.

– А дом культуры, тоже культовое сооружение, гражданин священник?

– Скорее, торговое. Там сто лет как селедку и цветы продают. Но ведь и рынок в своем роде культ. И ещё какой...

– Спасибо, гражданин священник... как вас звать надо?

– Отец Орсений.

– Спасибочки вам, отец Орсений! Туда и пойду. Уж если в доме культур мобильных синагог нет, то где ж им, чертовым, быть? В газете же ясно пишут: едут они, перемещаются повсюду. А мы их не видим. Рекламу видим, ворон видим, агрегаты и сооружения видим, а быстродвижущиеся в пространстве храмы - не видим! Думал, я один взором помутнён, так никто не видит! Как пятно на Юпитере. Или вот, невидимую руку рынка.

– Спаси вас Господь, молиться буду за ваше избавление от соблазнов!
– поп перекрестил Агасфера и ушел.

У серого утеса старинного дворца культуры, накрывшего тенью чахлый скверик, был островок тишины, некоего безнадежного смирения, как это бывает на провинциальном кладбище. Быстротечная суета бизнеса почти не коснулась старца архитектуры, застывшего между розничной торговлей и просвещением трудового народа.

Кружок вышивания в полном составе покоился среди пышных берез, а торговля цветами и селедкой знавала и лучшие времена.

С трудом отворив залепленную бумажками объявлений тяжелую дубовую дверь, Агасфер вошел в просторный, но душный холл, пропахший столетиями былой славы. Даже рыба и тюльпаны оказались бессильны перед въевшимся духом прелых книг, сигаретного дыма и старой масляной краски.

– Молодой человек, вы куда?
– спросила деда пожилая вахтерша, дремавшая в бывшей раздевалке на пятьсот душ, - магазин до пяти.

– Мне бы узнать надо.

– Громче кричите!
– старуха показала на уши, - здесь раньше дискотеки были!

– У вас мобильные синагоги есть?

– Автомобильные в подвале были, - просипела она, - там автозапчасти есть, там спросите!

– Спасибо!

Хорошо, что в подвале,- подумал Агасфер. Очень ему не хотелось лезть на третий этаж. А в подвал сам бог велел. Уж если в подвале нет...

Спуск в подвал оказался не так прост. Строили его на века с непонятной целью двойного назначения, и одолев три пролета, очутился Агасфер в сумрачных катакомбах холодной войны. Скромная табличка "Автозапчасти" на глухой железной двери вовсе не рассеивала иллюзии путешествия в прошлое.

Едва освещенные коридоры петляли противовзрывным маневром, спускались на пару ступеней, пугая непосвященного загадочными коанами на шершавых стенах. ПК8/5. ОУ-7. ЭЩ-12. А -->. Вот опечатанная заклятием дверь "Партком". Вот загадочный "Кабинет 26", Далее, за углом, в сердце сгустившейся тьмы, среди паутины, в стеклянной рамочке на стене "План мобилизационных мероприятий", рядом с коаном "ГО", на массивной стальной двери.

Что-то знакомое дрогнуло в старческой груди, и Агасфер осторожно потянул холодную дверную ручку. Тяжело, без малейшего скрипа вход открылся, и дед переступил в полумрак, в аскетичную глубину комнаты противоатомного убежища.

Тусклый свет зелёной настольной лампы выхватывал из мрака лишь серые, неистовые глаза, стеклянную чернильницу и толстую конторскую книгу на тёмной столешнице. Таким изображали Ленина на старинной почтовой марке. Впрочем, и сам вождь революции сурово и мстительно взирал со стены на неожиданного посетителя.

– Командир партизанского отряда номер два товарищ Курский!
– представился сидящий, - у вас поручение?

– Нет, товарищ Курский, - отозвался Агасфер,- у меня к вам вопрос. Вы мобильные синагоги видели?

– Никак нет. Всего при оккупантах насмотрелся, а мобильных синаног не видел. А на кой оно вам надо? Может вы сами, из этих?
– бывший вроде как майор показал глазами наверх, - из оккупантов? Так у меня разговор короткий. К стенке и точка. Патронов, правда, нет. Но вы не думайте, что уйдете от суда трудового народа, если что. Не думайте. А то ишь, расселись в лимузинах на полдороги.