— И в итоге поехали ко мне, когда просрали все на свете.

— Просрали… Ты, Сережа, говори — да не заговаривайся!

По кабинету будто вихрь пробежал — бумаги полетели со стола на пол, стекла задрожали, и даже матовая поверхность кофе в чашке зарябила, расходясь кружочками. Только что передо мной стоял успешный делец, хозяин жизни — то ли крупный бизнесмен, то ли чиновник примерно того же калибра. Дядечка лет этак пятидесяти с хвостиком, среднего роста и крепкий — разве что самую малость раздавшийся в талии от избытка сидячей работы. Усталый, серьезный — но при этом вполне благожелательный.

И вдруг оболочка треснула, и на мгновение я снова увидел шефа в прежнем облике — могучего великана с окладистой бородой, подпирающего потолок кабинета островерхим шлемом с кольчужной сеткой. Огромного, сурового — и все же способного внушать не только страх, но и граничащие с исступлением восторг и почитание. На него даже стало больно смотреть — пластины лат на широкой груди заискрились, расходясь во все стороны лучами яркого света.

На кого-то другого это, пожалуй, действительно произвело бы впечатление.

— А вот и не напугаете, Илья Иванович. — Я улыбнулся, поставил чашку на стол и демонстративно сложил руки на груди. — Да и потом — какое теперь мне дело?

— Это твоя работа, майор! — рявкнул шеф.

— Не-а. Так не годится. Я больше не на службе. — Я пожал плечами. — По вашей, между прочим, милости.

Странно, но мои слова будто отрезвили шефа. Не поставили на место, даже голову не остудили — зато, похоже, заставили задуматься. Хоть немного.

— Мы всегда на службе, Сережа, — уже без злобы проговорил он. — Но дело даже не в этом. Просто скажи: ты можешь?..

Игра в гляделки продлилась недолго: в конце концов, ответ мы уже знали. И пусть ему пришлось засунуть свою гордость куда подальше, чтобы приехать сюда, а я не слишком-то этому обрадовался — никакого выбора на самом деле не было у обоих.

Звания, звездочки на погонах, контора, старая дружба… и соперничество — еще старше. Все это изрядно меркло перед тем, что ожидало нас всех в течение ближайших суток. Шеф мог сколько угодно ошибаться в своих решениях, но в одном он все-таки был прав: мы выбрали работу, с которой не уходят.

И выбрали так давно, что менять ее, пожалуй, уже поздно.

— Могу, — вздохнул я. — Ну, или думаю, что могу.

— Отлично! — В глазах шефа зажглись нетерпеливые огоньки. — Сколько времени нужно подготовить ритуал?

— Минут десять. — Я на мгновение задумался. — Может, чуть больше. Если не сработает — как раз успеем налить по стакану, выйти на балкон и посмотреть, как этот несчастный мир…

— Тьфу! Да иди ты, Сережа, — проворчал шеф. — Помощь нужна?

— Лишней не будет. — Я шагнул к двери. — Спускайтесь в подвал, Илья Иванович. И тех двоих тоже по пути прихватите.

Все вдруг стало каким-то легким, чуть ли не воздушным. Теперь, когда дороги назад уже не было, оторопь отступила — и осталось только любопытство. Чистый, дистиллированный интерес, щедро разбавленный чем-то вроде радостного предвкушения.

В самом деле — почти семьдесят лет, с самого октября шестьдесят второго — держать под рукой волшебную кнопку — и не иметь морального права нажать. Слишком уж большой риск и слишком велика цена ошибки…

Была — до этого дня. И если уж весь мир катится в тартарары — самое время изящно исправить все чуть ли не в одиночку, провернув то, о чем даже величайшие из умов и прошлого, и современности могли только мечтать.

Что может быть круче?

— Проходите, господа. — Я не глядя щелкнул выключателем, зажигая свет в подвале. — И становитесь вокруг стола.

— Круг Силы?.. — пробормотал шеф. — Я думал, ритуал не настолько затратный.

— Он действительно не настолько затратный. И даже не нуждается в каких-либо… спецэффектах. — Я достал из нагрудного кармана самый обычный маркер и принялся чертить символы прямо на столешнице. — Вы сами знаете, что точка приложения энергии куда важнее ее значения. Особенно в таких делах.

— Тогда зачем?..

— Просто посмотреть, — улыбнулся я. — Должны же вы трое хоть чему-то научиться, верно?

Шеф нахмурился, но промолчал. Его зам стоял напротив с неподвижным лицом — будто высеченный из камня. И только в младшем, похоже, осталось еще хоть что-то человеческое: он скривился, шумно выдохнул через нос и одними губами прошептал «козел».

Мы никогда друг другу не нравились.

— Быстро-то как все, Сережа… — Шеф с недоверием посмотрел на буквально вылетавшие из-под моей руки символы. — А ты уверен?